Не повтори моей судьбы

Шурочка широко раскрывает рот, чтобы глотнуть воздуху, который почему-то становится густым и жестким и никак не хочет попадать в легкие. И главное—тишина.

ххх

–Как вы себя чувствуете?—спрашивает женский голос.

Шурочка с трудом открывает глаза. Тело раздавлено, расплющено собственной тяжестью, рука не хочет повиноваться, а ей так хочется отвести от своего лица ватку, издающую резкий неприятный запах.

–Хорошо,—с чуть заметным придыханием отвечает девушка и, наконец, видит ту, с которой разговаривает.

Молодая женщина в белом халате и шапочке склоняется над нею, щупает пульс, потом ободряюще похлопывает по руке.—Вот и замечательно. И давно у вас проблемы с сердцем?

Шурочка не сразу соображает, что это её спрашивают.

–Не знаю,—отвечает она в растерянности.—Никогда не болело.

–Вот и замечательно,—повторяет врачиха и отходит в сторону.

Там она с кем-то долго обсуждает вопрос, «забирать или не забирать», негромко консультирует, как принимать лекарство, сердито предупреждает об ответственности.

–Вот с этим направлением,—говорит она Шурочке, вернувшись,—пойдете к кардиологу. Он назначит обследование и необходимое лечение. С сердечком лучше не шутить,—улыбается врачиха напоследок и, оставляя за собой шлейф французских духов и стук каблуков, покидает мастерскую. Хлопает дверь, снова слышатся шаги, но уже от двери. Кто-то остановился рядом, но Шурочке человек не виден. Она пытается задрать подбородок и посмотреть, но слышит грустный голос Рема Битюгова:

–Прости меня, Шурочка.

Я дурак.

Рем подходит близко, садится в ногах у Шурочки и закрывает лицо ладонями. Только сейчас до него доходи весь ужас случившегося. У девочки больное сердце, а он разорался, напугал её, довел до сердечного приступа. И было бы из-за чего! А все гордость, все тщеславие! Лучше бы вспомнил, каким сам был в её годы! А то начал навязывать девочке свои принципы.

Вспоминать свои молодые годы Рем не любил, а те жизненные правила, которым он подчиняется, были выработаны кровью и потом, как говорится.

И на это потребовался ни год, ни два. Зато Шурочку он решил просветить одномоментно, а вот что из этого вышло.

–Поздно уже,—вдруг проговорила девушка,—вам домой пора.

Рем вскинулся, поглядел на Шуру.

–Я не могу уйти, вдруг…

–Не волнуйтесь, я в полном порядке. Только слабость небольшая и пить очень хочется.

Битюгов вскочил.

–Хочешь минералки?

–Лучше чаю горячего и сладкого,—смущенно попросила Шурочка.