По следу аркуды. Возвращение в Медвежью лощину

Лютые сидели у костра, разрывали руками куски мяса, с шумом грызли кости, довольно вытирая испачканные пальцы об одежду.

– Пожрать бы, – подал голос Дизель. – Полтора дня ничего не ели.

– Подожди, может, дадут чего-нибудь, – откликнулся Ярик. – Не звери же они, и нас тащат за собой не для того, чтобы с голоду уморить.

– Ага, жди, – вздохнул Клим. – Вспомни еще о женевской конвенции 49 года по военнопленным.

– Чего-о-о-о?

– Того!

Они помолчали, обдумывая свое незавидное положение. До них доносился сытный запах жареного на углях мяса, и молодые желудки сводило голодной судорогой.

Но голод можно было пережить, а вот неизвестность с трудом.

– Как же так? – снова заговорил Ярик. – Неужели портал не открылся? Значит, мы снова в этом времени. А вдруг провались еще глубже в века? Может такое быть?

– Не может, – ответил Клим. – Когда нас тащили из пещеры, я между камнями видел окровавленную тряпку, которой перевязывал челюсть Волчку.

– А куда, кстати, Волчок подевался? – спросил Дизель.

 – Когда нас эти, – он кивнул в сторону врагов, – пинками поднимали, я его не видел в пещере. Может, спрятался в углу?

– Волчок не стал бы прятаться, – зло ответил Клим, – он бы защищал нас. Боюсь другого…

– Чего?

– Нет больше Волчка. Вдруг он вышел из пещеры, ну, там по своим делам, а эти его убили. Увидели волка и убили.

Голос Кима сорвался на плач.

– Погоди расстраиваться…– начал Ярик.

– А я думаю, – вздохнул печально Дизель, – ушел наш Волчок помирать.

– Как это?

– Да, так, как все звери уходят.

У нас кошка Манька была, лет тринадцать с нами жила, – Дизель опять вздохнул. – Старая стала, слепая. Со двора никуда не уходила. Все на солнышке грелась. А однажды кинулись – нет Маньки. Стали искать.

– Нашли?

– Нашли. В зарослях терновника, в самом дальнем углу сада. Бабуля тогда сказала, что Манька специально ушла умирать, чтобы нас не расстраивать.

– Ты думаешь, Волчок…– Клим не скрывал слез. Если бы не враги, он бы, не стесняясь, зарыдал в голос – так ему было жаль Волчка.

 – Друг, Волчок, как же так? Вроде и раны у тебя стали заживать, сам в гору поднимался…

Друзья сочувственно помолчали.

– Слушайте, пацаны, – понизил голос до шепота Ярик, – если Волчок от ран умер, то почему тогда ты, Грек, здоров как раньше? Не думай, я страшно рад этому, но удивительно: мы тебя полумертвого в пещеру втащили, ты уже и дышал через раз. Честно признаюсь, не думал, что ты с таким ранением до утра доживешь.