Вера… Ника… Вероника

Частенько, сидя на занятиях или гуляя в одиночестве по Арбату, она вспоминала поцелуй, но почему-то представляла, что её целует не рыжий Костя, а, например, красивый старшеклассник, который приходил в училище с гитарой и, сидя на подоконнике, пел песни собственного сочинения. В этих песнях мужчина куда-то уходит навек, прощается с любимой и просит её забыть те дни и ночи, что были они вместе.

Еще хорошо бы поцеловаться с тем художником с Арбата, что рисует портреты прохожих за деньги. У него такие выразительные темные глаза, бородка, как у средневекового пирата и такие красные губы, которые он облизывает, когда видит симпатичную девушку.

Пару раз и на неё глядел и тоже облизывал губы.

Странно, Вероника была очень симпатичной девушкой, умной, общительной, но семестр проходил за семестром, а у неё не было поклонника. Другие девчата меняли парней каждый месяц, бегали на свидания к двум сразу, а ей не с кем было и в кино сходить. Справедливости ради, следует сказать, что знакомились с ней охотно, осыпали комплиментами, провожали до парадного дома, где она снимала угол.

Но после двух-трех встреч исчезали, не объяснившись.

– Ой, Ника, – теребили её однокурсницы, – с кем это вчера тебя видели в Измайлове? Петька сказал, что кадр отпадный. Ну, делись! Как зовут? Где учится? Москвич?

– Эдик, – отвечала Ника и добавляла, – а где учится или работает, я не спросила, а он сам не сказал.

– А о чем вообще говорили? Он к тебе приставал?

– Так, ни о чем.

Хотела добавить: «Не приставал», но промолчала.

Ника действительно не знала, о чем говорить с малознакомым человеком. Ну, не о театре же, не о книгах?

– Он всё о «тачках», «кабаках», «Спартаке» говорил. Скучно.

– Сама ты скучная, – возмущались девчонки. – Со стороны посмотришь – классная девчонка, а приглядишься – замороженная. Раскрепостись, будь проще, и люди к тебе потянутся. И вообще поменяй внешность. Ну, скажи, кто в наше время с таким реликтом ходит, – дергали девчата за косу, которая за годы учебы, казалось, еще длиннее стала.

 – И купи какую-нибудь блузочку, знаешь, тут декольте, на спине тонкие завязки, и косметикой пользуйся. Косметика из любой страшилы красавицу сделает.

Но девушка понимала, что дело не в одежде, не в косметике. Чего-то недоставало ей самой. Словно она не проснулась, ходит, говорит, ест, учится, но внутри все спит. Недаром в детстве она мечтала о принце, который одним поцелуем оживит её.