Вера… Ника… Вероника

– А ты с кем вообще дружишь в гимназии? – забеспокоилась вдруг Вероника. – У вас, я знаю, в классе Галя есть, Катя, Оля, Света. На мой взгляд, умные и хорошие девочки.

– Не спорю, – Юлька вытянулась на диване, подложив руки за голову. – Но не забывай, что они живут далеко от нас. Ты же не хочешь, чтобы я за семь остановок от дома ходила гулять?

– Конечно, не хочу. А что, в нашем дворе нет никого твоего возраста?

Юлька промолчала. Мать видела, что разговор тяготит дочку.

– Юль, – Вероника присела рядом, – расскажи, как у тебя дела в гимназии.

Дочка привстала, удивленно глянула на мать.

– Почему ты вдруг спросила? Никогда не спрашивала, а тут…

Вероника покраснела. Действительно, последние три-четыре года она совсем мало уделяла времени дочери. Отделывалась дежурными вопросами: «Как дела? Что нового?», исправно ходила на школьные собрания, водила Юльку на спектакли в театр, иногда устраивала для неё шопинг. Вот, пожалуй, и все. Она вдруг со стыдом поняла, что совсем не знает, чем живет её подросшая дочь, о чем думает, о чем мечтает.

Вот случайно выяснилось, что она никуда не ходит, не встречается с подружками, не играет во дворе. Она, Вероника Андреевна, повторила свою мать Альбину Петровну, которая больше времени уделяла лошадям, чем собственной дочери. Жуть. Надо что-то делать. Хотя бы поговорить.

– Юль, чаю не хочешь?

– Давай, – ответила дочь, вновь опрокинувшись на диван. – А ты сегодня уже не пойдешь на работу?

Вероника Андреевна забежала домой буквально на полчаса.

Её ждали в театре, но она решила отложить дела и поговорить с Юлькой.

– Нет. Пойдем на кухню?

Они заварили чаю, сделали бутерброды с сыром и ветчиной, открыли банку с клубничным вареньем.

Вначале болтали о всяких пустяках, вспомнили смешные случаи. Потом Юлька начала рассказывать о забавных историях в гимназии. По мере того, как она рассказывала, в душе Вероники росла тревога. Школьные истории с большой натяжкой можно было назвать забавными. В их основе лежали жестокость подростков, стремление к лидерству любой ценой, бескомпромиссность и глубочайшее убеждение многих детей в своей избранности.

Разумеется, гимназия была по карману не всем желающим. Учиться в ней стоило немалых денежных средств, да и отбор в классы был жесточайшим. Правда, учителя были первоклассные, предметы, судя по тетрадкам и оригинальным заданиям, велись на высоком уровне. Да и язык Юлька осваивала успешно, а это уже о многом говорит.