Прощай, Медвежья лощина

Один из торговых рядов состоял сплошь из крытых возков, в которых шла интереснейшая жизнь: в одном одетый в красный балахон лекарь дергал зубы, в другом – стригли волосы, в третьем – старая гадалка раскладывала ярко разрисованные карты, в четвертом – две молоденькие швеи расшивали одежду. Народу у возков было много, никто друг на друга не обращал внимания. Поэтому, когда один из преследователей Стояна ударил его мешочком по голове, а потом они вдвоем подхватили парня под руки и, приговаривая: «Хорош хмельной мед», потащили его в сторону пристани, никто и не удивился.

Здоров и тяжел был Стоян, но и его преследователи не из слабаков, и вскоре все трое оказались у сходней большой ладьи, где Стояна подхватили другие и, не церемонясь, столкнули в нутро ладьи.

Очнулся он от крепких ударов плетки. Над ним стоял смуглолицый надсмотрщик, который что-то выкрикивал, требуя, видать, чтобы Стоян поднялся. Парень оперся локтем о деревянный пол, перевернулся, встал вначале на колени, а потом и во весь рост.

Он ничего не понимал, и только сердце колотилось в груди от дурного предчувствия. Где он? Как он сюда попал? Кто этот орущий нерусский с плеткой, которая уже пару раз прошлась по его плечам и груди?

Парень потрогал грудь – под рубахой набухли рубцы.

– Ты чего? – спросил он. – Чо тебе надо от меня? Где я?

Он хотел оглянуться, но следующий удар пришелся по лицу и шее. Боль была ужасной, а рубаха окрасилась каплями крови. Словно граната взорвалась в голове Стояна, затопила его бешенством и, не осознавая, что делает, он ринулся к обидчику.

Пара ударов кулаками, и твоя голова, гад, разлетится как арбуз… я тебе ноги-руки переломаю…Да, я тебя…

Рассвирепевший Стоян не успел до конца додумать мысль, как был отброшен к борту ладьи ударом под дых. Потом удар головой обо что-то твердое, и… свет погас.

В сознание Стоян возвращался с трудом: в голове звучал набат, каждый звук стократно усиливался и раздирал виски, кожа горела и саднила, дышать было трудно.

Приоткрыв глаза, парень осмотрел место, куда попал. Это был трюм ладьи с набитыми по сторонам скамьями, на которых попарно сидели полуголые гребцы. Каждый был на цепи, прикрепленной к дубовому брусу вдоль бортов.

Распоряжался гребцами надсмотрщик, который сейчас с усмешкой наблюдал, как Стояна поднимают, усаживают на скамью и надевают на щиколотку левой ноги железный браслет. Браслет защелкивался наподобие замка капкана, и без ключа его было не открыть.