Уральская пленница

За все время неделю с простудой пролежала, да раз поясницу прихватило, пришлось идти к невропатологу. Что еще? Голова на погоду побаливает, весной аллергия на пыльцу, немытые фрукты есть нельзя. Как пишут врачи в карточке – «практически здорова».

Горы вокруг не такие уж и высокие. Может, рискнуть?

И она представила, как забирается на гору, как цепляется за траву и корни, выбирает ногой устойчивое положение. Этот же сюжет её преследовал и во сне.

***

Следующие за прилетом дни были похожи один на другой.

Семен натянул на вертолет маскировочную сеть, чтобы с высоты он не был заметен, а потом занялся разбором вещей. Ольге ничего не оставалось, как взять на себя заботу о чистоте берлоги и готовку. За день ей удалось привести избу в приличное состояние, при этом выгрести из-под лежаков, стола и от печки-буржуйки горы слежавшегося мусора. Самым тяжелым и противным было скатать и выбросить два убитых грязью и сыростью матраса.

– И как только на таких они спали? Хорошая хозяйка была эта Алка, – бормотала она себе под нос, – аккуратная.

Ха-ха!

Трудно было приспособиться к печке. Хоть Семен и показал ей, как растопить её и сколько дровишек пихать в нутро, но тонкие прутики для растопки загорались и тут же гасли, а пламя не желало разгораться.

Помучившись, Ольга нашла выход: вытащив из выброшенного матраса кусок слежавшейся ваты, она обмакнула его в бочку с соляркой и сунула в печь. С первой спички вата вспыхнула, а через секунды пламя перекинулось на дрова, и печь натужно загудела, изрыгая в открытую дверцу искры.

– Прикрывай, пожар устроишь! – Семен толкнул дверцу печки и опустил задвижку. – Ты с этим осторожнее, – кивнул он на кусок ваты. – Случаи были, когда от паров солярки одежда занималась, и человек горел, как факел. Я тебе лучины наготовлю, положу вот сюда, повыше, чтобы всегда была сухой. Ничего, привыкнешь.

От этих слов сердце женщины неприятно заныло. Привыкнешь… Неужели придется остаться здесь надолго?

Первые дни они питались консервами.

Вскрывали банку говядины с гречкой, кидали в кипящую воду, и в зависимости оттого, сколько там было воды, получался или суп, или каша. Запивали варево чаем или растворимым кофе. Меню было однообразным. Кроме гречки, был еще рис с кусками жира под названием «Плов», непонятное месиво с этикеткой «Мясо цыпленка» и пол-литровые банки: «Щи», «Рассольник» и «Борщ».

В одном из фанерных ящиков были сложены пакеты с ванильными сухарями, пряниками и галетами.