Научи меня жить

До недавнего времени я не понимала, что сподвигло моего брата связать себя узами с такой…как ты, я даже подумала, что ты в порыве отчаяния обратилась к дешёвым колдуньям, чтобы приворожить его. Но всё оказалось куда проще…. Господи, это настолько жалко, что я почти сочувствую тебе. Почти. С удовольствием понаблюдаю со стороны, как однажды твоя жизнь пойдёт прахом. Хотя, какая там жизнь? Без моего брата ты никто – ноль без палочки. Только полная бездарность могла забыть о своих мечтах ради того, чтобы стать продавцом в магазине мужа.

Щёки едва ли не жгло от хлёстких словестных пощёчин этой девицы, и обиднее всего то, что во многом их с Рейчел мнения совпадали. И от этого было ещё противнее. Ей удалось посеять ростки сомнения в настрое, который она, Лив, сохраняла специально к приезду мужа. Но своё унижение она обдумает позже. Сейчас нужно выпроводить эту дрянь.

Оливия опустила голову, усмехнулась, и, выйдя на улицу, закрыла за собой дверь.

Осенняя прохлада приятно остужала пылающее лицо, и очень кстати притупляла желание убивать….

– Рейчел, ты на добрых полторы головы ниже, и килограмм на пятнадцать легче меня. Драться с тобой не интересно, при такой разнице в комплекциях это будет походить, скорее, на избиение. Наверняка ты это понимаешь, а потому – позволяешь себе тявкать. И надо сказать, делаешь это так же противно, как и другие мелкие «сучки» в мире животных.

И раз уж я позволила себе аналогию  с собаками, поступлю как гордый, благородный сенбернар: пропущу этот мерзкий визг мимо ушей. – Лив сделала ещё шаг вперёд, и с мстительным удовольствием заметила, как девушка отступила. – Только и моё терпение не безгранично. Просто помни об этом.

Глаза Рейчал смешно округлились.

– Вздумала угрожать мне?

– Ещё и не начинала. А теперь, будь добра, засунь быстро свою костлявую задницу в тачку, и умчи в закат.

– Я этого так не оставлю! Ты пожалеешь…

– Не сомневаюсь. А теперь – кыш.

Оставив золовку кипеть от негодования, Оливия вернулась в дом. И тут же прижала руки к лицу, безуспешно силясь сдержать слёзы. Рейчел об этом не узнает, но кое в чём она преуспела: настроение ругаться напрочь исчезло. Вместо боевого духа её теперь переполняли бессилие и апатия.