Поющие пруды

Парням тоже предложила папину одежду, но те отказались.

– Ты как? – спросила я у Оли, когда мы с ней остались в комнате одни.

Она держала в руках кофту, не спеша ее надевать, и смотрела куда-то в пространство. Карие глаза не выражали никаких чувств, походя на окна заброшенного дома, где давно не горит свет.

– Что ты сказала? – спустя паузу, словно очнувшись, переспросила она.

– Как ты себя чувствуешь? – повторила я вопрос. – Как вообще умудрилась упасть в бассейн?

Оля неопределенно передернула плечами и, натянув кофту, ответила:

– Не знаю… кажется, я спрыгнула в воду сама.

По моему мнению, пить и впрямь не стоило. Только вот я, в отличие от нее, текилу даже не пробовала, а все равно увидела под водой черте что. Иначе как галлюцинациями объяснить увиденное я не могла, поэтому была склонна согласиться с Данилой. Но вместе с тем понимала, что в последнее время слишком часто пытаюсь найти логические объяснения разного рода странностям.

Поскольку нам с Данилой было по пути, домой мы пошли вместе. Точнее, от Алисы мы все уходили одной большой компанией, но она постепенно редела, и вскоре мы остались вдвоем. Опустившаяся на поселок ночь была тяжелой, придавившей крыши выстроившихся в стройные ряды коттеджей. Освещение в «Новых прудах» было хорошим, на фонарях не сэкономили, однако все равно казалось, что окружающая темнота слишком плотная.

Под ногами шуршали кленовые листья, недавно упавшие с деревьев и не успевшие промокнуть. К запахам я не прислушивалась, подсознательно опасаясь уловить тот, что меня пугал. К звукам – тоже.

Данила в кои-то веки молчал. Мы оба молчали, погруженные в свои собственные, но похожие мысли.

Когда мы оказались у его дома, Данила сказал, что проводит меня и дальше, но я отказалась. Сославшись на то, что со мной Джек, убедила его идти к себе и продолжила путь одна.

Расстояние между нашими домами было совсем небольшим, но сейчас мне казалось, что до своих ворот я добираюсь долгие часы. Я заставляла себя идти медленно, не поддаваясь желанию нестись к воротам со всех ног. Потому что такой порыв был вызван страхом – самым ненавистным из всех чувств. Нельзя бояться. Ни в коем случае нельзя! Страх – это слабость, которая только увеличивается, если ей поддаваться.