Прислуга в гостинице духов

 – А что это за существо такое обитает в темной комнате, последней по левому коридору?

Алена несколько раз непонимающе моргнула, надула пузырь, после чего хмыкнула:

– А, ты о Котике? Что, уже успела к нему наведаться?

Я чуть с табуретки не упала и неверяще переспросила:

– Котике?

– Ну да, Котике, – ничуть не смутилась моей реакцией Алена. – Это дух-хранитель Большого Дома. Люди таких, как он, все чаще домовыми называют.

Только я собралась расспросить об этом подробнее, как ощутила позади себя чье-то присутствие.

Очередной жвачный пузырь звучно лопнул, и Аленка, вмиг подобравшись, с улыбкой приветствовала:

– Добрый вечер, Герман.

Германом оказался тот самый бессовестный тип, который вместо кухни отправил меня в комнату к Котику. Скользнув по мне беглым взглядом, он подошел к колдующему над большой кастрюлей повару и выразительно побарабанил пальцами по крышке стола.

Заметив его, Вилли тут же оторвался от своего занятия, подлетел к холодильнику и извлек оттуда несколько сырых бараньих ног.

Как такие огромные куски мяса поместились в достаточно скромный по размерам холодильник, я не поняла, но предположила, что это снова магические штучки.

Пока Герман перекладывал мясо в большой мешок, я беззастенчиво его рассматривала. Странно, но возникло такое чувство, будто мы уже прежде встречались. И не здесь, не около лестницы, а гораздо раньше. Резкие черты лица казались смутно знакомыми, но я списала это на разыгравшееся воображение.

Когда Герман, как заправский не то охотник, не то викинг, перекинул мешок с мясом через плечо и удалился из кухни, я тут же принялась расспрашивать о нем Алену.

Мой кучерявый, жующий жвачку справочник устал выдавать сведения и делал это с большой неохотой.

– Герман – безымянноборец, – подперев подбородок рукой, со скучающим видом сообщила Алена. – Безымянные – это такие сущности, которые не имеют определенной формы и пожирают других духов, а иногда и людей. Таких, как Герман, очень мало, и им приходится туго, потому что безымянных великое множество.

И если в нашем мире ситуация более менее нормальная, то в других дела обстоят хуже.

Поднапрягшись, я вспомнила, что уже слышала о безымянных от девочки-олененка, с которой летела в автобусе.

– А мятные леденцы как-то от них защищают? – спросила я, припомнив сказанные ею слова.

– Не леденцы, – возразила Алена. – Сама мята. Безымянные не могут видеть, они только чуют. А эта травка хорошо сбивает их с толку.