Секрет успеха и химия любви

Я подробно описала ему несколько событий из прошлого, и он был поражён, что по истечении стольких лет я описываю далёкие события столь детально. Мы вспоминали одноклассников, кто на ком женился и уже успел развестись. Вспомнили и моего первого мужа, который учился в нашей же школе и был ему хорошо знаком, и мою лучшую подругу Ленку, и мою младшую сестрёнку. Он помнил моих родителей. А потом он вдруг чётко вспомнил, что однажды по итогам учебного года завуч школы вызвала его на линейке перед всеми классами и ругала за учёбу, и что он нашёл среди всех учащихся мои глаза, и больше всего на свете в этот момент его волновало одно, что его унижают передо мной – его любимой девочкой.

Узнав, что наш класс ежегодно проводит встречи и не теряет из виду ни одноклассников, ни первую учительницу, он искренне заявил, что мы лучший класс!

Но что особенно меня тронуло в нашей переписке, так это то, с какой теплотой он отзывался о своей супруге и дочери, называя их самыми дорогими и близкими девочками, которые вытянули его из тяжёлой болезни и не позволили ему остаться «овощем» к моменту свадьбы его дочери.

И ещё он назвал свою жену «сладкой» женщиной, так как она кондитер. С юмором у него всё было в порядке.

Мы стали регулярно переписываться. Мне интересно было будоражить его сознание, задавая вопросы из прошлой школьной жизни о наших общих знакомых, о родных, об одноклассниках. Казалось, что он годами молчал и вдруг начал выбираться из какого-то болота. И чутьё подсказывало мне, что он просто наслаждается перепиской со мной.

Он как будто гипнотизировал меня своими письмами, не выпуская из паутины интернета. Сообщения поступали так часто, что просто стали неотделимой частью моей жизни. Он приручил меня своим вниманием, и оно было необычно для меня. Ну, не было в моей жизни раньше такого мужчины!

Я написала, что тоже состою во втором браке и что у меня два сына, что младшему сыну всего одиннадцать лет.

Мы высылали друг другу фотографии. Он прислал армейские фото с Диксона, где проходил службу в краю белых медведей и северного сияния.

Писал, что у него есть мечта сделать татуировку в память о Диксоне. Рассказывал о суровой службе в самой северной точке нашей страны и о крепкой солдатской дружбе. Он не был навязчив в переписке, но был настойчиво-постоянным в посещении моей страницы в соцсети. Он был каким-то очень правильным, что ли, если не сказать старомодным.

Так пролетел апрель. Для меня он стал месяцем испытания на твёрдость духа.