Антик с гвоздикой

Окружившая их дворня радостно загалдела и тоже принялась креститься, совершенно забыв при этом об истинном герое дня. Первой о нем вспомнила Ксения. Приподнявшись на цыпочки, она поверх голов слуг разглядела того, кто так неожиданно, словно с неба свалился, пришел к ним на помощь. И почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Его светлость князь Григорий Панюшев собственной персоной успел уже взобраться на лошадь и немного высокомерно взирал сверху вниз на весело гомонящую толпу.

Ксения оглянулась на сестру. Но та, похоже, тоже окончательно пришла в себя.

И взор устремила в одном с Ксенией направлении. Только в отличие от сестры он у нее не был ни испуганным, ни растерянным, ни тем более удивленным, а строгим и не менее высокомерным, чем у князя. Два взгляда, мужской и женский, скрестились и лязгнули, как два булатных клинка. По крайней мере, так показалось Ксении.

Лицо сестры закаменело, глаза сузились. Она молча отстранила Павлика, и заботливые руки Марфуши тотчас приняли его, обняли за плечи, и девушка повела его к дому, что-то ласково приговаривая.

Мальчик покорно следовал за ней, но вдруг обернулся, выскользнул из-под ее руки и стремглав кинулся к своему спасителю, опередив опешившую от его резвости мать на несколько шагов.

– Князь! – Павлик протянул ему руку. – Спасибо вам! Сегодня вы второй раз спасли мне жизнь!

– Просто удивительно, граф, как вам везет попадать в переделки. Думаю, у вас большое будущее! – Князь соскочил с коня и положил ладонь на голову мальчику. – Однако следует научиться самому достойно выходить из подобных положений.

И на чужую помощь надо меньше всего надеяться. Только на себя, и ни на кого другого! Тогда тебе и черт не страшен, и даже взвод янычар или башибузуков!

– А вы меня научите этому? – посмотрел на него с надеждой Павлик.

– Все зависит от твоего желания, – улыбнулся князь и перевел взгляд на мать мальчика, вернее, на разъяренную фурию, которая приближалась к ним быстрым шагом.

– Кто вы такой, позвольте вас спросить, и каким образом оказались на территории усадьбы? – спросила она самым резким тоном, на который только была сейчас способна, потому что задыхалась то ли от быстрой ходьбы, то ли от ярости, а вернее, от того и другого вместе.

– Позвольте представиться, – князь по-кавалерийски лихо щелкнул каблуками и, сняв шляпу, склонил голову в галантном поклоне, – князь Григорий Панюшев! С недавнего времени ваш ближайший сосед!

– Что вы делаете в моих угодьях? – Глаза графини гневно сверкнули.