Антик с гвоздикой

У нее тоже пропали бы и аппетит, и настроение, обрушься на нее подобный шквал неприятностей, который настиг и почти сбил с ног сегодня ее сестру.

Но и князь тоже хорош! При всей возникшей к нему симпатии Ксения не могла не отметить, что сосед повел себя отнюдь не по-рыцарски, заставив Наташу страдать от унижения. Такого она не переживала со дня гибели графа Федора ни разу! Никто не позволял себе насмешничать над ней, тем более указывать, что ей делать. И не просто указывать, а презрительно цедить слова сквозь зубы в не терпящем возражений тоне.

Даже Ксении этот тон показался крайне оскорбительным, а что тогда говорить о Наташе? Бедняжка, ее лицо до сих пор то и дело покрывается багровыми пятнами. Видно, и впрямь никак не может отойти от потрясения!

Ксения громко вздохнула и сама испугалась шума, который произвела. Настолько тихо было в столовой. Наташу сегодня не радовал даже чудесный закат, разлившийся над озером. Ведь оно, того гляди, превратится в арену борьбы за независимость. А как поступить с дорогой? Ксения понимала, что запрет князя пользоваться ею мог сказаться на состоянии дел в имении.

По ней возили в город битую птицу, яйца, молоко, живую рыбу в бочках. Все это сбывалось белореченским купцам и перекупщикам из столицы. Теперь, если обозы направить в объезд, понадобится больше суток, чтобы добраться до города, а раньше хватало пяти часов.

Да-а, есть над чем задуматься Наташе! Убытки предстоят немалые, а если еще князь заломит непомерную цену за аренду дороги, а, судя по его поведению, с него станется, Наташино упрямство дорого будет стоить и самой хозяйке, и всем, кто проживает в имении.

Графиня не привыкла уступать и, если шла в наступление, пленных не щадила!

– Ксюша, – та даже вздрогнула, так неожиданно прозвучал голос сестры, – уложи Павлика спать и приходи в нашу беседку. Мне надо с тобой поговорить.

Наташа подняла на нее усталый взгляд и улыбнулась, заметив, как изменилась в лице младшая сестра.

– Не бойся, ничего страшного, просто мы так давно там не бывали! – Она вздохнула и отвела взгляд в сторону.

 – Я приказала навести в ней порядок и расчистить дорожки. И чай велела туда подать. Помнишь, как мы прятались там от свекрови и болтали обо всем на свете? Ты тогда была совсем маленькой, а Павлик только-только начинал ходить. Он ползал по одеялу, а то поднимался на ножки, и мы бросались к нему, стоило ему покачнуться или сесть на попку.

– Маменька, а можно мне с вами в беседку? – Павлик умоляюще посмотрел на мать.