Бесы Черного Городища

И совсем не помнил, где это произошло: то ли в коридоре, то ли в спальне, а может, не приведи господь, в детской?

Настя тоже лежала без движения, но когда он положил ладонь на ее грудь, слегка отодвинулась. Тогда он обнял ее за талию и прошептал:

– Чего, дурочка? Не понравилось?

Но она в ответ заплакала.

Александр рассердился.

– Чего воешь, как по покойнику?

– Дак мне замуж выходить, – разобрал он сквозь ее рыдания, – а вы меня потревожили. Что я теперь скажу Любиму Ерофеевичу?

– О черт! Сама виновата! – рассердился Александр.

 – Что ж не сказала, что с мужиком ни разу не спала?

– А вы будто слушали? – запричитала девушка. – Вы ж за руку меня уцепили и волокли в спальню, как сучку дворовую. В тот раз не получилось, так теперя взяли свое. – И она разрыдалась, чуть ли не в голос. – Возьмите меня с собой, не хочу я за Любима. Постыл он мне. Старый да жирный! А вы мне любы, с тех самых пор…

– Нет, взять с собой я тебя не могу!

Александр встал с кровати и зажег свечу. Две рубахи, его и изодранная в клочья Настина, валялись на полу.

Девушка уже не лежала, а, сжавшись в комок, сидела, натянув на себя одеяло, в углу кровати.

– Чего прячешься? – усмехнулся он и рванул с нее одеяло. Но под ним, оказывается, скрывалось пятно крови – подтверждение тому, что он совершил еще один грех, обесчестив чужую невесту.

Однако Александр не испытал угрызений совести.

– Люб, говоришь? – судорога вновь исказила его лицо. – Что ты знаешь про любовь? Вот она – вся любовь, – кивнул он на пятно.

 – Любовь и кровь! Не зря они рядом стоят. Одно без другого не бывает. – И засмеялся, закинув голову назад. – Грязно все, паскудно! Кровь-любовь!.. Похоть и разврат – вот что движет миром!

Звуки, казалось, булькали и клокотали в его горле. И Насте почудилось, что он захлебывается. Она протянула руки, пытаясь остановить его, но Александр подумал, что она хочет обнять его, ударил ее по щеке и заорал не своим голосом:

– Не смей! Кто тебе позволил меня обнимать? Грязная тварь! – И снова ударил Настю теперь по другой щеке, затем второй раз, третий… И когда она отпрянула от него, закрыв лицо руками, вырвал из-под нее испачканную простыню, скрутил жгутом и принялся хлестать по голове, плечам, спине…

Настя только охала и вскрикивала жалобно, но кричать в полный голос не решалась, видно, боялась, что он еще сильнее распалится или их возню услышат в доме.

Но это избиение привело неожиданно к другим результатам. Александр вновь набросился на Настену.