Бесы Черного Городища

О том, что Иван первым покончил с донесением, подтвердило его довольное мурлыкание, а затем и песня, которую он затянул во весь голос:

Дорогая, хорошая,

Ты дружком моим брошена,

Ты дружком моим брошена,

Ну а я подобрал.

Травы буйные скошены, —

подхватил следом Алексей и показал Ивану большой палец, дескать, отлично сработали. И приятели грянули уже в два голоса:

Дорогая, хорошая,

Дорогая, хорошая,

Я про все забывал…

Они пели так самозабвенно и с таким чувством, что не заметили, как открылась и закрылась дверь кабинета.

– Тэ-эк-с! – раздался за их спинами слишком знакомый голос. – Спеваем! По какому поводу, интересно знать?

Сыщики вскочили и вытянулись по стойке «смирно». Федор Михайлович Тартищев, которого они ждали только через два дня, запыленный и усталый, возник на пороге их убежища, а они прошляпили сей немаловажный момент, потому как не учли, что у начальства есть ключи от всех кабинетов.

Тартищев принюхался и подозрительно покосился на стол, на котором ничего, кроме бумаг, не было.

– На трезвую голову голосите, что ли? – поинтересовался Федор Михайлович, опускаясь в единственное кресло. Оно предназначалось для особо важных посетителей, но большей частью им пользовался Тартищев, если по какой-то надобности заглядывал к своим агентам.

– На трезвую, – вздохнул Иван, – но с радости, что с бумагами рассчитались. Сводка происшествий за май готова, рапорты на поощрение прочитаны и на правильность оформления проверены.

Он протянул Тартищеву одну из бумаг.

– Что это? – справился тот.

– Донесение, – пояснил Вавилов, – по поводу заявления от спиртозаводчика Полиндеева о подметном письме.

– От Карпа Лукича? – не спросил, а скорее уточнил Тартищев. Впрочем, ему не требовалось ответа. С Полиндеевым он был хорошо знаком по причине ряда случаев нарушений торговли вином и водкой. Штрафовали Карпа Лукича часто и изрядно, однажды в судебном порядке даже наложили арест на его продукцию.

Полиндеев затихал на какое-то время, но после наверстывал упущенное с лихвой. И действовал он смело, потому что речь шла о несметных барышах. Но когда возникла угроза расставания с ничтожной для него суммой, не на шутку всполошился.

Тартищев пробежал донесение глазами, потом зачитал вслух, упустив обращение на свое имя:

– ДОНЕСЕНИЕ. Имею честь донести Вашему Высокоблагородию, что 6-го числа июня месяца сего года спиртозаводчик, купец первой гильдии г.