Бесы Черного Городища

– Но по виду она не простого сословия, – заметил Алексей. – Одежда приличная, приобретена не в дешевой лавке. Явно состоятельная барышня.

– И что же? – усмехнулся Олябьев. – Считаешь, что в состоятельных семействах не случается пьяных драк?

– Но почему она босиком? Без чулок и башмаков? В мае погода стояла холодная, и девица одета явно не по-домашнему. Может, ее изнасиловали, прежде чем убили?

– Вскрытие покажет, но одежда почти не пострадала, и прочие детали дамского туалета на месте, так что внешних посягательств на ее честь не наблюдается, – ответил Олябьев.

Он повернулся к Тартищеву, который разговаривал со становым приставом Таракановым, широколобым и толстогубым, с маленькими хитроватыми глазами и плохо выбритым подбородком. Седые усы уныло свисали по краям его рта, а правой рукой он держался за раздувшуюся щеку. У пристава страшно болел зуб, и поэтому на все вопросы он отвечал медленно и с трудом.

– Эй, любезный! – окликнул его Олябьев. – Можно увозить труп. – И спросил у Тартищева: – Хотите еще раз взглянуть?

– Нет, и так все ясно, – отмахнулся Федор Михайлович, – постарайся завтра к вечеру показать мне результаты обследования, а ты, – повернулся он к Алексею, – с утра дашь объявление во все газеты о том, что найден труп неизвестной женщины… Словом, не мне тебя учить, что написать.

– Слушаюсь! – ответил Алексей. – Позвольте заняться мельником?

– Давно пора, – кивнул головой Тартищев и поверх его головы посмотрел в сторону пруда. – Куда Иван подевался?

– Верно, что-то отыскал? – предположил Алексей.

Тартищев направился к телеге с высокими бортами, дно которой устилала солома. Два одетых в немыслимое рванье мужика, бродяги, которых привели из холодной для свершения столь неприятной процедуры, как погрузка тела утопленницы, ухватившись за края брезента, волоком подтащили его к телеге и замерли, не зная, что делать дальше. Из-за чрезмерной хилости сложения они не смогли даже оторвать свой скорбный груз от земли.

На помощь к ним подоспели два сотских и урядник Гордеев. Кое-как тело уложили в повозку, закрыли брезентом, возница взгромоздился на дощечку-сиденье, перекинутое с одного борта телеги на другой, два полицейских стражника и урядник пристроились сзади, и Тартищев махнул рукой:

– Трогай!

Возница взмахнул кнутом, заскрипели колеса, и две мосластые лошаденки потянули за собой повозку с трупом.

Из ближних кустов показался Иван.