Бесы Черного Городища

 – Признавайся, на пару с сынком зарезали? Или его покрываешь? – И кивнул на мельника. – Одежда явно снята с убитой, тут без экспертизы понятно!

– Не убивали мы! – запричитала Акулина и закрыла лицо руками. – На кресте побожусь, не убивали!

– А кто убивал? – спросил вкрадчиво Иван и, отпустив ее, присел на лавку, не спуская взгляда с подозреваемых. Мельник угрюмо смотрел в пол, сцепив руки на коленях. Мельничиха, привалившись спиной к стене, испуганно взирала на сыщиков, прикрыв лицо краем платка.

– Я спрашиваю: кто из вас убивал? – рявкнул Иван и стал медленно подниматься с лавки.

 – А ну не запираться мне! Говори как на духу, иначе отвезу в город, там по-другому спросят!

– Не убивали мы, – глухо сказал Петухов. – Месяц или чуть поболе того Гришка за плотиной шлялся и наткнулся на яму, где барышню эту закопали. Видно, день всего прошел или два. Холода стояли, так что с ней ничего не случилось. Но собаки учуяли, копать стали… Гришка прибежал в дом, вопит во весь голос, в штанах мокро, а мы ниче уразуметь не можем на пару с Ванькой, работником.

Побежали к тому месту, где собаки копали, а они уже труп наполовину отрыли, только тогда мы и расчухали, что к чему. Я хотел в полицию заявить, а Ванька меня уверил, что в покое нас тогда не оставят. Вот и бросили мы убитую в воду… – Мельник удрученно покачал головой. – А она возьми через два дня и всплыви. Вот и пришлось в мешок ее сызнова заталкивать да камни привязывать… Думал ужо, избавились, а оно вон как получилось, створ забило… Пришлось в подмогу мужиков с хутора звать, а они того, мешок-то из воды подняли.

– Говоришь, Ванька посоветовал труп в воду спустить? А в мешок кто ее прятал, тоже он? – спросил Алексей и пояснил Вавилову: – Тезка твой, больше полгода в работниках на мельнице жил, а после прихватил двух лошадей с телегой и сбежал.

– Понятно, – кивнул Иван и внес свою лепту в допрос Петухова: – Жернова работник посоветовал приспособить вместо груза?

– Он, он посоветовал, – с готовностью закивал мельник.

 – Сам и веревки принес. Те, что в сенях висели.

– А Иван этот, работник твой, случайно, не хвастался, что матросом служил или, может, на торговых судах плавал? – поинтересовался Алексей.

– Нет, слова не было… – пожал плечами мельник. – Он не говорил, я не спрашивал. – И вздохнул. – Шибко хороший работник был, кабы не жулик.

– А чулки и башмаки кто с убитой снял? – спросил Иван.

Мельник отвел глаза, потом с неохотой произнес:

– Акулина, язви ее в душу.