Фамильный оберег. Закат цвета фламинго

Подружка тогда расходилась не на шутку: щеки ее краснели, глаза превращались в щелки и метали искры в негодника, посмевшего оскорбить ее. В этом состоянии она совершала отчаянные поступки, узнай о которых Ончас непременно сошла бы с ума от ярости. Правда, Киркей редко решался на это. Айдына не прощала обид и могла крепко огреть камчой, которую, как Ончас трубку, всегда носила за голенищем сапога. Вот и сейчас она выхватила плетку и замахнулась на Киркея, но тот ловко увернулся и схватил ее за запястье.

– Погоди, – Киркей виновато улыбнулся.

 – Мы поедем верхом! Так быстрее! И горные люди вряд ли нас догонят…

Он продолжал удерживать ее за тонкие пальцы, и Айдына, негодующе фыркнув, выдернула руку, но камчу на место не вернула.

– Ты тоже боишься айна, – сказала она ворчливо. – Но у тебя в голове дует ветер. Если айна проникнет в твое ухо, то свободно вылетит в другое. Тебе нечего бояться!

– Тем лучше, – Киркей лукаво прищурился. – Я отвлеку айна на себя, и ты будешь в безопасности.

Он сделал шаг в сторону и свистнул.

Тут же из кустов, всхрапнув, выступил конь. Айдына с удивлением узнала в нем Чильдея – лучшего скакуна в отцовском табуне.

– Киркей! – испуганно вскрикнула она. – Отец убьет тебя, если узнает, что ты взял Чильдея без спроса.

Киркей подвел коня к Айдыне.

– Дочери бега не положено ездить на посхи. Никто не узнает, что я взял Чильдея. Табунщики напились харачина и спят без задних ног. А собаки, что сторожат табун, разговаривать не умеют.

Он взял Айдыну за плечо.

Глаза его смотрели строго.

– Если Ончас хватится тебя, она поднимет дикий крик, поэтому нужно спешить!

– Спит Ончас, – сухо заметила Айдына и птичкой взлетела в седло. – И до утра не проснется! – Затем сверху вниз посмотрела на Киркея. – А ты побежишь рядом с Чильдеем?

Она резко свистнула и дернула за поводья. Чильдей заржал и поднялся на дыбы. Айдына едва не вывалилась из седла. Киркей перехватил у нее поводья и похлопал жеребца по шее:

– Спокойно, Чильдей! Спокойно!

Жеребец снова заржал, но уже не так гневно, лишь недовольно скосил глаз и нервно переступил ногами.

– Ему не нравится, что в его седле женщина. Он ведь не знает, что ты дочь его хозяина.

Киркей схватился за луку седла и ловко вскочил на коня. Теперь он сидел за спиной Айдыны, обнимая одной рукой ее за талию, а другой – удерживая поводья.

– А если я тебя украду? – тихо сказал Киркей и теснее прижал Айдыну к себе. – Увезу в горы, и там ты станешь моей женой.