Горячий ключ

Незванов вдруг похлопал себя по груди, и Артем вспомнил, что журналист – единственный, у кого, кроме Шевцова, есть еще кое-какое оружие, и содрогнулся от ужаса, представив, что произойдет, наткнись они на засаду боевиков… И тут же рассердился на самого себя. Какие, к дьяволу, боевики в глухой сибирской тайге!

А Шевцов продолжал говорить медленно и устало:

– На снегу там хорошо заметны следы автомобильных шин. Кто-то здесь был совсем недавно, и нет никакой гарантии, что не появится снова, и в самом скором времени.

 – Он потер лоб ладонью, и Артем увидел, как осунулось и изменилось лицо Шевцова за одну эту ночь.

– Евгений, у меня есть фляжка водки. Я берег ее на самый крайний случай. Может, хлебнешь пару глотков? Легче станет…

Шевцов протянул руку:

– Дай-ка…

Артем вынул фляжку из внутреннего кармана куртки и передал ее Евгению. Тот отвинтил крышку, понюхал.

– Да, не бог весть что, но сгодится. – Он с любопытством посмотрел на Таранцева. – Вы такое пьете?

– А что, – ответил Артем слегка вызывающе, – любимый напиток народных масс от бомжа до президента.

– Ну, допустим, президент пьет хорошо очищенную, а тут сивушных масел явно выше нормы.

– Я – бедный человек, – усмехнулся Артем, – где ж мне с президентами тягаться?

Каширский засмеялся:

– Когда я был студентом, стипендия у нас была мизерная, но пузырь с нее всегда покупали за три шестьдесят две, как сейчас помню.

Шевцов тоже улыбнулся:

– Ладно, пролетариев вожак, оставим твое пойло на потом.

Он завинтил крышку и вернул фляжку Артему.

Заталкивая ее обратно в карман, Таранцев перехватил алчущий взгляд Синяева, выползавшего в этот момент из шатра, и очень галантно улыбнулся ему.

* * *

Солнце медленно, словно с неохотой, поднималось над зубчатой грядой гор, над мокрой, истерзанной ветрами тайгой, над притихшими речными перекатами. Река поблескивала в прорехах влажного, придавившего ее тумана и ворчала, глухо и незлобиво, на валуны, вставшие на ее пути.

Артем огляделся. Их бивак располагался на крошечной поляне, поросшей молодым смешанным лесом.

Справа путь преграждал скалистый мыс, высунувшийся далеко в реку. Вчера вечером он стал непреодолимой преградой для вымотавшихся, голодных людей. И хотя они сознавали, что ночевка в узком, насквозь продуваемом ветрами ущелье мало прибавит им сил, ничего другого не оставалось: карабкаться в сумерках по отвесным кручам было крайне опасно, да и где гарантия, что удалось бы найти более удачное место для отдыха.