Горячий ключ

Он старался вовсю, но не смог разрушить тот панцирь безразличия, в который Артем замкнулся, а позже уже не сумел разбить изнутри.

Так и пошло-поехало: госпиталь, пенсия, работа, сначала неплохая, потом все хуже и хуже, пока не дошел до «АвиаАрс». И выпивка, почти ежедневная, и все больше и больше, чтобы заполнить саднящую душевную пустоту.

Он беспокойно пошевелился и вдруг услышал звяканье бутылки. Пошарил среди камней, поднял ее и удивленно присвистнул. Бутылка была цела, и в ней оставалось еще немного, пальца на три, жидкости.

Он улыбнулся. Напиться этим было нельзя, но выпить, наверное, стоило. Однако, когда по его жилам растеклось алкогольное тепло, он почувствовал себя виноватым.

* * *

Когда Синяев проснулся и увидел стоявшего над ним Артема, то моментально впал в воинственное расположение духа. Поначалу он хотел попросту защищаться, но присущий каждому трусоватому человеку агрессивный инстинкт все же взял верх.

– Мне от вас ничего не надо! Мне плевать на всех! – Он попробовал встать на ноги, но тут же вновь рухнул на лежанку.

 – Проваливайте все! – закричал он с истеричными нотками в голосе. – Знали бы вы, с кем имеете дело!

Артем молча смотрел на него. На душе было муторно. Он не испытывал никакого желания выговаривать Синяеву за его поведение, укорять за пьянство на посту. В конце концов, они были членами одного общества – алкашей-одиночек. И от этого он чувствовал себя более чем скверно.

Шевцов вышел из-за его спины и так же молча уставился на Синяева. Желваки заходили у него на скулах, и это, видно, крепко испугало Синяева.

– Проваливай отсюда! – завопил он и, вскочив с лежанки, попытался оттолкнуть Шевцова с дороги.

– Ну, уж нет! – процедил сквозь зубы Евгений. – Кое-что от меня тебе получить придется! – И, приблизившись к Синяеву, отвесил ему звонкую затрещину.

Тот осел назад на лежанку и уставился на Шевцова со страхом и удивлением одновременно.

Его рука потянулась к покрасневшему уху. Он собирался что-то сказать, но Шевцов, наставив на него палец, рявкнул:

– Заткнись, сволочь! Еще одно твое слово, и я сделаю из тебя котлету! Давай-ка отрывай свою толстую задницу от лежанки и марш на мост работать! И если будешь отлынивать, пеняй на себя!

Ярость Шевцова, несомненно, отрезвила Синяева.

Вся его воинственность куда только подевалась.

– Простите, я не хотел… – начал он виновато.

– Заткнись, я тебе сказал! – повторил Шевцов с еще большей злостью и повернулся к остальным мужчинам: – Идем сейчас к мосту.