Чекан для воеводы (сборник)

 – Посмотрите на этого хилого человека, который не стоит даже доброго плевка, не то, что таких денег.

– Ну, как желаете! Тогда я оставлю его себе.

Француз демонстративно повернулся спиной к германцам, собираясь уйти вместе с пленником, и в этом была его трагическая ошибка. Толстый Фриц, подняв с земли здоровенное полено, размахнулся и изо всех сил ударил наемника по башке, проговорив:

– Зачем тратиться на такие пустяки. Этот одноглазый тип должен радоваться, что я ударил его всего один раз. После второго раза его корыстная душа уже отправилась бы прямо в ад.

– Я не знал, что ты умеешь так славно бить, – деланно обрадовался Генрих, обойдя вокруг лежавшего на земле Сенкура. – Ты его точно не убил? Нет? Ладно. Заберем этого русского и поскорее уберемся отсюда куда подальше, пока этот чертов француз не пришел в себя и не позвал на помощь своих дружков. Со всем полком королевских наемников не справиться даже тебе, мой дорогой Фриц…

* * *

…Кузьма Окороков, из-за которого разгорелись такие страсти, пришел в себе только часа через два, когда повозка подручных мастера Штольца была уже далеко от страшного Сенкура, ограбившего его кабачок и задавшую ему самому хорошую трепку, после которой Кузьма потерял несколько зубов и представление о том, где и с кем он находится.

– Где это я? – спросил кабатчик, удивленно тараща глаза на двоих германцев, подгонявших пару коней в упряжке.

– В раю, – усмехнулся Генрих, умевший изъясняться по-русски довольно сносно.

– Дайте еще выпить и я в это окончательно поверю, – попросил кабатчик.

– Потом, – пообещал Генрих, – сначала ты скажешь нам, как назывался твой кабак.

– Не помню, – помотав головой, проговорил Кузьма.

– Случайно не «Осетровый бок»?

– Очень может быть… Хотя нет! – засомневался кабатчик. – Дай выпить и я вспомню.

– Пей, черт с тобой! – передавая вторую фляжку со шнапсом кабатчику, произнес Генрих.

Выпив содержимое второй фляжки до последней капли, Кузьма благодарно икнул, а потом проговорил заплетающимся языком:

– Вспомнил! Мой кабак никак не назывался.

– Я его убью, – тяжело вздохнув, сказал Генрих Фрицу на своем языке, чтобы кабатчик его не понял. – Это не тот, кто нам нужен.

А Кузьма продолжал размышлять вслух:

– Вы что-то спрашивали об «Осетровом боке»? Я знаю, где находится этот кабак.