От ненависти до любви

Слегка влажные, но грязи нет и в помине, руки тоже выглядят чистыми… Неужто меня искупали? Но почему я этого не помню?

– Маша! Очнулась! – обрадовался Сева.

Он сел рядом со мной на нары, взял за руки и заглянул в глаза:

– Что случилось? Как ты оказалась в лесу? Почему нас не разбудила?

Нужно было что-то ответить, но во рту у меня пересохло, язык налился свинцом. Я с трудом выдавила:

– Воды… Дайте воды…

Замятин метнулся в глубь избушки и вернулся с кружкой воды. Я выхватила ее из его рук и принялась жадно пить.

Вода была ледяной, у меня заломило зубы, но я выпила все, до последней капли. И попросила:

– Еще!

Замятин вновь принес мне воды. С этой кружкой я тоже управилась, но уже с меньшей жадностью. Стало легче дышать. Тугой обруч, сдавивший виски, разжался, теперь я могла без усилия сосредоточить взгляд. Сухость во рту тоже прошла. Правда, меня слегка потряхивало, вероятно, оттого, что я выпила холодной воды. Но тут я заметила свою блузку, грязную, изодранную в клочья, мокрую настолько, что с нее все еще продолжала сочиться вода.

Она лежала на чурке рядом с нарами, поверх какой-то тряпки, тоже мокрой и такой грязной, что я с трудом опознала свою куртку.

– Ну, что? Пришли в себя? – Замятин пристроился на нары по другую сторону, а молчавший до сих пор третий человек примостился на свободную чурку.

– Кажется, пришла, – с трудом произнесла я. – Что произошло? Почему моя одежда в таком состоянии?

Мне почему-то не хотелось первой рассказывать о своих приключениях.

Знала по опыту: сначала нужно выслушать очевидцев.

– Так ты ничего не помнишь? – поразился Сева. – И как ночью в тайгу ушла тоже? Этого не может быть! Или ты лунатик? Без памяти ночью бродишь?

– Брось, Сева! – остановил его Замятин и строго посмотрел на меня. – Мария Владимировна, все серьезнее, чем вы думаете. Скажите, вы действительно ничего не помните?

– Да так, кое-что помню, но смутно и нечетко, как во сне, – ответила я и перевела взгляд на… Шихана, того третьего мужчину.

 – Дед Игнат, ты-то здесь как оказался?

Дед запустил пятерню в седые лохмы на затылке и озадаченно крякнул:

– Так это ж я тебя в лесу подобрал! Запамятовала, что ли? Гнедко мой с ноги сбился, заржал и пятиться начал. Что за чума, думаю. С коня соскочил, смотрю, человек в кустах лежит. Сначала я тебя не признал. По обличью вижу, баба или девка. Скрючилась, колени под себя поджала.