От ненависти до любви

 – Стечение обстоятельств?

– «Обстоятельств»! – передразнил его Шихан. – Фома ты неверующий! Да и недавно это было совсем. Где-то в восьмидесятых, а то в конце семидесятых. Лет тридцать всего и прошло. Ученые тогда в Макаровку приезжали, говорят, золотого идола в провале раскопали. Сразу милиционеров туча наехала, караулы кругом выставили. Значитца, было чё охранять? Только дня через два ученые эти через Кайсым на лодке переправлялись, а мотор возьми и заглохни. И снесло их со всей поклажей прямо в порог, даже костей не нашли.

– Так нашли клад или нет? – спросил Замятин.

Дед удрученно вздохнул:

– Темное это дело, столько лет прошло! И каких лет! Все с ног на голову встало. Перестройка, чтоб ее, реформы всякие… Не до идолов. Выживали, как могли. Одно скажу, после тех раскопок стали люди на болотах пропадать. Потом вроде стихло. А сейчас, стало быть, снова пошло-поехало. Видать, растревожил кто!

– Интересные дела у вас творятся, – покачал головой Замятин.

– Какие дела? Сказки все это! – засмеялся Сева.

– Ты это брось! – Шихан, похоже, обиделся. – Вам, молодым, лишь бы зубы скалить. А старики, они, того, многое знали. Только не все сказывали.

Шихан снова взялся за самокрутку. Мужчины терпеливо ждали. Я тоже. Услышь я этот рассказ раньше, нашлась бы, что ответить деду. Откуда Севе и Замятину знать, что Игнат большой мастак морочить головы. Но после ночных страхов у меня просто не осталось сил, чтобы спорить.

Первым не выдержал Сева.

– Ну, дед, – произнес он нетерпеливо. – Давай дальше!

Шихан хмыкнул в усы:

– Ишь, торопкий какой! Про клады оно завсегда так! Токо начни слушать! Смотри, Севка! Погонишься, так без портков останешься! В народе не зря говорят, что клады просто так в руки не даются. То в черепки превращаются, то в навоз. Смеется над человеком нечистая сила…

– Дед, – недовольно скривился Сева, – ты вроде газеты читаешь и телевизор смотришь, а рассуждаешь, как тюлька[2 - Неученый, мало видевший человек (диалект.

– Эх, Севка, Севка, – покачал головой Шихан, – от уж гунда, как муха осенняя. И чё гундишь, из себя выводишь?

– Сева, помолчи, а? – подал голос Замятин. – Мне, допустим, интересно! – И похлопал Шихана по плечу: – Сказывай, Игнат Прохорович, не сердись!

– А что тут сердиться? – пожал тот плечами.