Сибирская амазонка

И он знал, что не будет ему оттуда возврата, если она не задержит его, не остановит это жуткое падение… – Евпраксия!» – закричал он отчаянно, потому что ладонь она отпустила, и его подхватил страшный вихрь, закрутил, понес, как осенний лист, как сухой кустик бурьяна… Опять его сильно встряхнуло. Он вскрикнул от ужаса и… очнулся. Иван изо всех сил тряс его за плечи и сердито приговаривал шепотом:

– Просыпайся! Просыпайся!

Алексей с ошалевшим видом уставился на приятеля, не понимая еще до конца, где он и что с ним происходит.

Ведь он до сих пор чувствовал и тяжесть девичьей груди в своей ладони, и теплоту ее губ…

– Где она? – едва удержался он, чтобы не спросить об этом Ивана.

Но Вавилов повторил уже более требовательно:

– Просыпайся! – и кивнул в сторону серого проема – выхода с сеновала. – Что-то там происходит, но пока не разберу, что?

Они осторожно подползли к выходу и улеглись, один слева, другой – справа от него на сено. Внизу, во дворе дома атамана, стояли оседланные кони.

Пять или шесть. Кажется, их было больше, но остальные скрывались в тени ворот, и лишь по звяканью сбруи и фырканью можно было определить, что к атаману пожаловало не менее дюжины поздних гостей.

Эти гости были, судя по папахам, казаки. Разговаривали они едва слышно, но все ж Алексей разобрал среди других женский голос, несомненно, Елены Сергеевны, а через мгновение разглядел и ее, и самого атамана. Ладную и подвижную фигуру Шаньшина трудно было с кем-либо спутать. Да и бас его, как ни старался Никита Матвеевич, в рамках шепота тоже нелегко удержать.

До рассвета оставалось еще с час, не меньше. Небо едва-едва посерело. Над землей стелился туман, и поэтому людские фигуры больше походили на тени, а фонари, которые были в руках некоторых из них, светили слабо, видно, фитили вкрутили почти до отказа. Алексей и Иван молча наблюдали за странной суетой. Люди, казалось, бестолково перемещались по двору. Потом скрипнули ворота. Четверо казаков, держа за края кусок большой парусины, что-то быстро пронесли через двор.

Жалобно, чуть ли не в голос, ахнула Елена Сергеевна. И атаман грозно шикнул на нее. Затем с крыльца сбежал еще один казак, похоже, что Гаврюха. В руках у него была широкая сумка, которую он накинул на плечо. Опять что-то быстро и взволнованно проговорила Елена Сергеевна. И тут заплакал ребенок. Алексей с недоумением поднял голову и посмотрел на Ивана. Может, ему почудилось, тем более плач сразу же смолк, как оборвался.