Волшебство лета

Поднабрав в магазине продуктов, я возвращалась домой как раз в тот момент, когда рабочие уходили со смены. Совпало это, как вы понимаете, не случайно. И, к моему счастью, попались мне именно те, кто и требовался – Стас и Нил, увлечённо о чём-то беседующие.

– Вам помочь? – тут же кинулся ко мне первый.

– Вас, наверно, дома ждут, – нерешительно произнесла я, многозначительно глядя на Нила.

Но тот лишь усмехнулся и отвёл взгляд в сторону.

– Ну что Вы, ерунда! – отмахнулся Стас. – Давайте, давайте Ваши сумки!

– А что это, Ваш товарищ хорошим манерам не научен? – фыркнула я.

Стас, едва подхватив мои сумки, тут же поставил их на землю и перевёл растерянный взгляд на напарника.

– Да нет, Вы знаете…

Нил подошёл, молча взял сумки и через плечо бросил своему напарнику:

– Иди, я догоню.

Я, довольная результатом, отравилась следом и, как только мы удалились на достаточное расстояние, шепнула:

– Извини. Просто, сам понимаешь…

Он опустил сумки посреди двора, повернулся и сказал:

– Нет, не понимаю.

Я была просто ошарашена таким поступком. Нас ведь могут заметить!

– Я не могу сказать тут, – я судорожно огляделась по сторонам, опасаясь, что нас уже мог кто-нибудь заметить.

– Ладно, не утруждайся, – недовольным тоном произнёс он, опять хватая мои сумки и в два шага оказываясь у порога. – Я в дом не пойду. Нам, чернорабочим, нельзя переступать хозяйский порог, – бросил он с вызовом и, прежде чем я что-либо успела промолвить, скрылся за забором.

Вот и поговорили.

6

Ничего не получалось! Решительно ничего.

Как только я принималась за какое-нибудь дело, всё тотчас же валилось из рук.

– Да что с тобой? – удивлялась мама.

Я и себе не могла бы ответить.

– Влюбилась, – хихикнула Алёнка, и я злобно взглянула на неё.

– Да в кого тут влюбишься?

– Это да, – печально вздохнула она. – А как же Митя?

– С Митей мы просто общаемся. Иногда.

– Да я уж вижу, он зелёный от тоски ходит. Ты ему не звонишь, гулять не зовёшь.

– Считай, что намекнула, – хмуро бросила я.

– Ага, прямым текстом прямо и выдала всю информацию, – улыбнулась мама. – Плохой из тебя, Алён, партизан.

– А я партизанить не собираюсь. Да и кто он мне вообще, этот Митька, чтоб тайны его хранить? Больно нужен!

Я промолчала, думая о своём. На самом деле, виновен в моём расположении духа был Нил, и хоть как тут крути, а врать самой себе бессмысленно.