Качели времени. Лабиринт времени

Не место пятилетнему мальчугану на раскопках.

Они мечтали основать новый город и назвать его в честь сына, дабы увековечить его имя. Вот только не догадывались, что мальчик больше нуждался в них самих, чем в городах, открытиях и всём прочем, что стремились дать Парису родители. Дети других атлантов, как правило, были вполне самодостаточны с раннего возраста. Но этот от обычных детей отличался.

У мальчика был очень редкий дар. Настолько редкий, что и знали о нём немногие. Даже собственный дед Париса, Нестор, поначалу не догадывался о том, насколько необычен его внук.

А уж ему в наблюдательности было сложно отказать.

Необычная способность Париса – творить настоящие чудеса при помощи любви. Встречалась она ещё реже, чем несколько даров у одного человека. И была, по сути, универсальной магией. Сила любви позволяла своему владельцу защищать себя и близких, и такую защиту было не пробить ни одним оружием. Лечить – и можно было поднять на ноги даже смертельно больного человека.

Возвращать к жизни умершие растения, строить самые крепкие дома, и даже наделять магией других людей. Эта мощная сила работала во имя созидания, делая своего владельца почти что всемогущим.

Валентин знал ещё только одного человека, который обладал подобной силой. Сын его младшего брата… Но, подобно Парису, племянник проводника недополучил в детстве родительской любви, а потому тоже не мог воспользоваться своей способностью.

Единственный минус силы любви – её необходимо подпитывать.

Без должной поддержки и свеча гаснет, что уж говорить о любви… Как и всякое чувство, её нужно беречь, растить и лелеять. Это всё-таки не собственная энергия человека, это особый дар. А дары, если к ним не относиться с должным вниманием, имеют свойство пропадать всуе.

Парис не получал той меры любви, в которой нуждался. И это не пошло ему на пользу. Мальчик, вместо того, чтобы расти жизнерадостным и весёлым (такой характер был более привычен для хранителя любви), замыкался в себе, становился угрюмее с каждым днём.

И изменить его, вырвать из тёмных оков уныния могла только любовь.

Но, разочарованный в собственных родителях, паренёк от них закрылся. Больше всего Парис общался с дедом. Однако, несмотря на то, что Нестор во внуке души не чаял, последнему этого было недостаточно. Да и сверстники, встретив мальчика, поведение которого отличалось от привычного, предпочитали обходить его стороной. Иногда пытались растормошить.