Качели времени. Обилие времен

 – За все наши дары, как говорится у Оскара Уайльда, мы расплатимся когда-нибудь… Каждому дается испытание по его способностям. И важно, выдержишь ли ты его или провалишь, заслужишь наказание или награду. Нам вот пришлось испытывать себя длинной-предлинной жизнью. А это не всегда в радость. Особенно когда ты видишь, как уходят твои близкие. Уходят все, кого ты любишь. И новый никто не появляется. Теперь вот и Сашки в это вляпались.

– А кто дает эти испытания?

– Я не знаю. Может, мироздание. Может, тот, кто организовал тебе прогулку по временам.

А может, это одно и то же.

– Подожди! Какое же страшное испытание тогда уготовано Майклу? Он и телепат, и эмпат, и предвидит будущее семьи, как ты говоришь. А еще я слышал, что он по эпохам без машины времени путешествует, во вневременность сам по себе шастает. И смог отмотать время назад, когда Гедеон едва не угробил мою сестрицу!

– Раньше у него еще и свой иммунитет ко вневременности был. И время он мотал взад-вперед, как хотел, а не на несколько секунд.

Еще и мог его замедлять или ускорять. Но свое наказание он уже получил, когда лишился части сил и иммунитета. А вообще, мне кажется, его испытанием и являются все эти силы. Мальчик изо всех сил хочет обычной жизни – но куда уж тут.

– Вот глупый!

– Нет, Жень. Для него обычная жизнь в диковинку, как для тебя новые твои обязанности. Он же рос во всем этом, для него фокусы со временем такая же обыденность, как для тебя – на трамвае проехаться. И его испытанием является то, что при желании обычной жизни он все же не может ее получить.

Тут уж или отрекаться ото всех способностей, но вместе с этим придется и от семьи отдалиться… Или смириться. Я не знаю, что он выберет, его будущее для меня закрыто. Но знаю, что он избежал самого страшного – того, что случилось бы, если после потери части сил он продолжил злоупотреблять тем, что осталось.

– Стоп, я не понял. Если он не умеет теперь управлять временем, то как он спас Сашку?

– А это его награда, я думаю. И импульс, состоящий из воли и любви.

– Можно попроще, предок?

Дан снова отвлекся на объяснение. Человеческий импульс – это волевое усилие. А то, к чему оно приведет, зависит от его эмоциональной окраски, этакого «коэффициента», множителя. Была бы эта ненависть, Майкл бы не смог спасти мать, но не оставил от Гедеона даже мокрого места. Ужасный результат. Но мой племянник – очень добрый парень, который, хоть и бурчит на своих родителей, сильно их любит. Прямо как я своих стариков.