Качели времени. У времени в плену

Вот и всё. Но ты, конечно же, не обязана страдать.

– Но наблюдать за ними мы сможем?

– Конечно. Возможно, ты привыкнешь к нему, и в итоге не придётся прятаться?

– Я не знаю, Дан. Это прекрасный способ пообщаться с ним таким. Но я боюсь, что не сдержусь, расскажу всё. И испорчу ему дальнейшую жизнь.

– Не волнуйся. Я буду рядом, и сумею тебе помочь, успокоить тебя.

– Да, ты моё самое лучшее успокоительное.

Дан давно зарёкся ворошить прошлое, но оно само, будто нарочно, продолжало врываться в его жизнь.

Сначала Саша, потом Валентин, едва не состоявшаяся встреча с Гедеоном, теперь – ещё круче. Наверное, это было связано с его решением уйти. Когда собираешься покончить со своей жизнью, она, эта самая жизнь, начинает прокручиваться перед глазами полностью. И ладно бы просто кадрами! Дан никогда не жаловался на память и готов был к просмотру этого кино. А вот к тому, что к нему начнут являться призраки прошлого, он не подготовился. Хорошо хоть Лабиринту не попался. Там всё было бы гораздо печальнее.

Но грех жаловаться: ему повезло увидеться с любимым братом, он знает, что у его потомков всё будет хорошо… А скоро удастся воплотить в жизнь ещё одну встречу-мечту, о которой он и думать не смел! Вот только каким потрясением это станет для Дании…

Дания тем временем думала о том, что, возможно, всё не настолько и плохо, как она уже успела себе представить. Проклятое воображение! Всемогущая всегда предварительно накручивала себя до крайней степени, и лишь потом пыталась расслабиться и постараться поверить в то, что на самом деле всё будет не так уж и плохо.

Как правило, так оно и происходило. Тогда Дания чувствовала неимоверной силы облегчение от того, что реальность действительно оказалась лучше предположений, вот только потраченных нервов это не возвращало.

"Ты когда-нибудь до седины допереживаешься" – бывало, говорил ей Дан, ещё в их жизни до вечности. И оказался прав, как всегда прав. Но что поделать, если она такая впечатлительная и настолько пессимистична? Пусть для чужих Дания была настоящим драконом в юбке и самым худшим кошмаром, который только существует… Свои всегда знали: под крепкой драконьей кожей скрывается очень ранимое и больное сердце.

– И даже по прошествии стольких лет я не смог изъять зёрна пессимизма, посеянные в твоей душе отцом. – вздохнул, как всегда знающий все её мысли, муж.

– Не надо. Иначе я стала бы глупой и доверчивой.