Блинчик

Может, доставала что-то с полки и уронила себе на голову коробку, – пояснил он.

– А по шкафам кто лазил? – удивился Юрий.

– Да она могла сама что-то искать. С памятью у неё было плохо. Что было давно, могла часами рассказывать, а вот что ела вчера, не помнила, – сказала соседка Наталья.

– Могла таблетки искать. Вот и вывернула всё, – добавила вторая соседка Клавдия.

– Так и решим. У неё родня есть? Надо сообщить, – распорядился Блинчик.

– Дочка в городе живёт. Мы уже позвонили. Скоро приедет. Вы помогите её положить на лавку.

А мы всё сделаем. Помоем и оденем, – попросила Наталья.

Юрий вместе с фельдшером перенести старушку в сени.

– Что это за цифры у неё на руке? – поинтересовался Блинчик.

– Говорят, во время войны в лагере была, – сказал Паршин.

Домой Блинчик вернулся с тяжёлым сердцем. Выпил рюмку за упокой души. А уснуть никак не мог. Не давала покоя эта рана на голове старушки. «А, может, и правда что-то уронила на голову. Только зря мучаюсь», – подумал он, засыпая.

На следующий день состоялись похороны.

Сам не зная почему, Блинчик тоже поехал. Людей было мало. Дочка Анна, лет шестидесяти, внучка Соня, два правнука и несколько соседок. Уже возвращаясь с кладбища, увидели белую машину. Подошёл мужчина лет пятидесяти, хорошо одетый и с большим венком. Извинился за опоздание. Представился работником Совета ветеранов. Отдал конверт и отнёс на могилку венок. Его пригласили на поминки. Но он вежливо отказался. О чём-то поговорил с дочкой и уехал.

– Что он хотел? – спросил Юрий у Анны.

– Интересовался, что думаем с домом делать. Хотел купить. Сказал, что места тут красивые. Только маму похоронили, а он такое предлагает. Совсем совести у людей нет, – тяжело вздохнула она.

– А он уже приезжал к бабе Глаше. Недели две назад, – вдруг вспомнила соседка Клавдия, – Его самого я не видела, а вот машина, похожая, стояла у двора.

– Столько лет никто не вспоминал, а тут повадились, – возмутилась Наталья.

– Маму немцы в Германию угнали вместе с бабушкой. Ей было лет восемь.

Отправили сразу в лагерь. Бабушка умерла от тифа, а маму один немецкий офицер к себе забрал. По дому помогала. Не любила она про это вспоминать. Идёмте, маму помянем, – позвала Анна.

За столом долго не сидели. Выпили по три рюмочки и разошлись. У людей горе. Чего зря языками молоть. Блинчик приехал домой и долго сидел на крыльце: курил и думал.

– Чего сидишь? Весь двор обкурил уже. Спать давно пора. Пошли, – позвала жена.

– Ложись. Скоро приду.