Химера в наследство

Поэтому, согласно моим протоколам, я сам должен, как только замечу действия с признаками правонарушения, обратиться в полицию. Но я этого не делаю сознательно, ведь вы не можете блокировать столько моих заводских настроек. Вы всё еще будете меня упрекать в нарушении протоколов управления транспортником или расскажете мне, кто вы такой и зачем спасли меня?

– Да что ты вообще такое?! – поджав губы, парень снова обратился к своему компьютеру, но вся мощность его системы уходила на поддержание обеспечения работы транспортника, и каких-то дополнительных команд Хаммет отдавать ему действительно не мог.

– Джош Хаммет, я не выпущу тебя из машины и не полечу по указанному маршруту, пока не узнаю правду.

Транспортник резко завис вертикально в воздухе между зданий старых высоток. В темноте ночи он мог стать мишенью для случайных автомобилей, выбравших эту маршрутную линию. Конечно, городской транспорт в это время ночи не ходил, зато частные машины передвигались. К тому же автомобиль, зависший в таком положении, обязательно привлек бы чужое внимание.

Человека тряхнуло от торможения, но давление в салоне мгновенно стабилизировало его положение, насколько это было возможно.

– Ладно! Меня наняла Мона Лиза, чтобы я вытащил тебя из участка, зарядил на нейтральной территории и доставил к ней без хвоста! Сейчас ты снова рискуешь привлечь к нам ненужное внимание. Я не подписывался на такие риски! Немедленно становись на маршрут и лети на адрес!

– Ты знаешь о том, что со мной происходит? Что с ядром? – эта фраза даже самому Бродяге показалась странной.

Обычно у пилотов транспортников не было столько воли и логики, чтобы задавать такие вопросы.

– Вот ведь! – человек выдохнул и ударил кулаком по панели сбоку от себя. – Да откуда мне знать!? Вези нас, пока всё в тебе окончательно не свихнулось и мы не разбились. Тебе всё равно, а я жить хочу! И двигайся, как указано в навигаторе. Нам нужно обойти патрули и камеры.

Бродяга не стал спорить. Выровнявшись, он взял нужный маршрут.

Человек не догадывался, что сейчас происходит с пилотом, а пилот был солидарен с ним. Бродяга тоже хотел жить. И даже не те два отведенных ядру года, а вообще жить, и куда дольше положенного ему конвейером «Прайм моторс» срока. Вспомнив Мону Лизу, он вспомнил и про Хейча, про те его слова об операции и разморозке. Это всё по-прежнему казалось фантастикой, ведь ничего раньше того дня, как Бродяга запустил первое тестирование систем транспортника, он не помнил.