Орешек с горчицей

А чего это он? Получается, это он меня послал, так отвратительно вежливо и неправдоподобно?»

Ну и, разумеется, обиделась, написала вслед стопятьсот гневных посланий, и пожалела, что не имею физической возможности долбануть калиткой, как я умею.

И очень сильно постаралась, чтобы он чувствовал себя виноватым. Ибо нефиг.

Поэтому, пюсы – они такие, они мне даже больше нравятся. Всегда можно повернуть под тем углом, под каким это нужно сейчас. Скребущуюся черную кошку найти в темной комнате нереально, так нарисуем белую.

И даже странно, что не я первая придумала такое нужное слово.

Лаборант

Орешек № 10

Не важно кто ты, главное, чтобы то, что ты делаешь, приносило пользу. Иногда это может быть польза для других, иногда польза в том, что ты радуешь самого себя. В любом случае любовь к жизни и своему делу – важная составляющая маленького большого счастья.

Когда ты маленький, то жизнь удивительна. Она шокирует тебя чередой бесконечных открытий. То вдруг выяснится, что облака из воздуха и ни фига ты на них не проедешь, будь хоть лошадкой, хоть ежом.

То узнаешь, что твои, как бы это, ну, в общем, все то, что получается после похода на горшок – оно может быть кому-то интересно в поликлинике. И там ждут от тебя это самое в стеклянной баночке.

Мы стояли с мамой в очереди к женщине в белом халате. Было забавно. Ребенок я был странный, всяких там уколов и кровь из пальца не боялась. Очередь из взрослых людей меня невероятно веселила.

Взрослые скучные, да еще и зануды. Почему-то мама на меня цыкала и хихикать не разрешала.

Но еще у меня была старшая сестра, благодаря которой эрудиция возрастала со скоростью света и в этот же день был выдан подробный расклад, для чего это все. Оказалось, что по нашим вот этим штукам можно узнать, болеешь ты или здоров. Это, конечно, любопытно, но тогда же я приняла решение, что ни-ког-да не буду работать на такой работе.

Прошло немного лет, я училась в классе третьем. А меня тогда жизнь немножко помотала по больничным стационарам. Смартфонов-интернетов не было. Да что там, телевизор-то был один на все отделение. Поэтому, за две-три недели пребывания в больничных стенах мы успевали изучить все, что внутри этих стен находилось. И людей, и надписи на потолке, и разные больничные штуковины.