«Декамерон» эпохи самоизоляции

– Акоп, вас будут резать! – краем уха услышала Бегруи, которая прошмыгнула во двор накормить собаку. Голос донёсся из-за закрытой двери домика для гостей.

Что это значит? Кого вас? Когда? Кто? – масса вопросов – и ни одного ответа. Такого ужаса она ещё не испытывала, даже когда тридцатипятилетний Акоп, которого она видела всего один раз, зашёл к ней, пятнадцатилетней, после венчания в спальню.

Тревога мешала ей заниматься ежедневными делами, она то и дело подносила к горящим щекам ледяные руки, пила воду, но легче не становилось.

Гость ушёл поздно, Бегруи только увидела, как мелькнула красная феска у калитки, – значит, кто-то из чиновников… Проводив гостя, Акоп не зашёл в дом, сел под яблоней, о чём-то задумался. Может, она ослышалась? Тогда почему Акоп так озабочен? Или она что-то сделала не так? Стол накрыла как полагается – ни одного свободного местечка – ничего не пожалела для гостя. С тех пор как началась война, жизнь перевернулась с ног на голову, не знаешь, чего и ждать.

Будь что будет, надо набраться смелости и спросить у Акопа.

Дождалась момента, когда после ужина муж был в хорошем настроении:

– Мард-джан (обращение к мужу в армянских семьях), что это значит?

Тот нахмурился:

– Подслушивала, негодная? Не бери в голову, ерунда, сплетни. Мелют всякое..

Лето 1914 года в Трабзоне выдалось необычно жаркое. В конце недели Акоп поддался уговорам жены и в нарушение всех порядков взял её на базар. Бегруи, закутанная, как кокон, только глазищи видны, сидела на арбе, пока Акоп продавал маленьких ягнят, и смотрела по сторонам.

Раньше она была счастлива, когда удавалось вырваться из дома, а это случалось раз-два в году. На базаре было столько интересного! Но не сегодня. Что-то изменилось, в пыльном, нагретом воздухе Бегруи ясно чувствовала тревогу. Оборванец-курд вроде бы случайно налетел на тележку армянина, торговца персиками. Спелые плоды покатились в разные стороны на радость мальчишкам-попрошайкам. Торговец развёл руками:

– Вай! Что это делается? Господь – ты свидетель! Люди добрые!

Курд, не обращая внимания, пнул персик босой ногой и прибавил шагу.

Торговля продолжалась, все как будто не заметили его откровенной наглости. Бегруи не могла оторвать взгляд от красной мякоти раздавленного плода. Ей до слёз было жаль торговца, он пытался спасти уцелевший товар, но это было бесполезно.

Эта сцена долго не давала покоя, стояли перед глазами раздавленные персики, словно окровавленные живые существа.