Три часа утра

Юлий взглянул мельком, выхватил несколько строчек:

В блеске ресниц твоих

чёрной огромности

вечность откроется.

О, золото взора!

Мир, заключённый

в бездну ресниц твоих

пасмурно-черных.

Он узнал эти стихи – Мигель Эрнандес, только в незнакомом переводе. Дальше был Гарсиа Лорка. Юлий помнил наизусть два перевода его стихотворения «Встреча», но этот видел впервые:

Теперь ни ты, ни я –

Мы встреч не ищем.

Ты… понимаешь всё.

Иди же

тропинкой этой –

ради всех святых.

О Боже, как её любил я!

В моих ладонях –

от гвоздей следы.

Ты видишь –

В ранах кровь застыла?

Не вспоминай же никогда

О днях минувших!

Так и уйди за поворот,

Не оглянувшись!

И молись с рассвета до темноты

Святому Каэтано,

Чтоб не искали ни я, ни ты

Встреч беспрестанно.

Кто бы мог подумать, что Стасенька увлекается испанской поэзией! Да ещё отыскивает где-то редкие переводы. Юлий машинально сунул листок в карман и призадумался. Если им нравятся одни и те же книги и стихи, это, конечно, ещё не свидетельство их возможной душевной близости, но всё-таки уже кое-что!

Может, и есть на свете всемогущая Судьба, решившая, наконец, ему улыбнуться, и появление в его жизни Стасеньки – её щедрый подарок? И как он, идиот, с этим подарком обошёлся?

Хорошо ещё, хоть книга её осталась.

10

Вечером Стасенька с Рожновым и Лепиловым курили на балконе восьмого этажа и обсуждали от нечего делать всех попадающих в поле зрения.

– Граждане, проверяйте часы! – воззвал Сэнди. – Восемь тридцать одна!

Рожнов проверил по своим японским и, убедившись в правильности лепиловского прогноза, спросил лениво:

– А почему – именно одна?

– Потому что ровно в восемь тридцать он выходит из комнаты.

Стасенька проводила убегающего Кохановского заинтересованным взглядом и предложила с неожиданным энтузиазмом:

– А давайте тоже бегать по утрам и вечерам!

– За Яшей? – усмехнулся Рожнов.

– Почему – за. Можно и перед, – сказала Стасенька, подумав.

– Перед Яшей? – уточнил Лепилов. – Чего тебе перед ним бегать, у него жена и дети. Внимание, граждане! – он внезапно оживился и даже перегнулся через край, чтобы лучше рассмотреть. – Никак, Раймонда нового мальчика завела?

– Какой он новый, это же Котя! – бросив взгляд вниз, остудил пыл друга Рожнов.