Три часа утра

И она благодарна Юлию, ведь если бы не он и их любовь, Маша была бы совсем другая к тому времени, когда у них началось со Сладковским, и на ту, другую, он никогда и внимания не обратил бы.

Или ещё так: Юлий – хороший, очень хороший. В чём-то – даже лучше Сладковского (даже!). Нет, правда, чисто объективно: он искреннее, внимательнее, не такой ехидный и высокомерный. Но любовь… он, конечно, понимает – это же не от них зависит. Странно, а может, наоборот, так и должно быть – они чем-то очень похожи, Юлий со Сладковским.

Самое смешное, ей иногда даже кажется… нет, ничего, просто голова кругом идёт… Все эти три года она думала, что надо обязательно как-то ему это объяснить, чтобы он… ну, не думал, что она легкомысленная и вообще…

– Да брось, – не выдержал Юлий. – Ничего я о тебе не думаю.

– Совсем?.. – Маша неожиданно бросила на него робкий взгляд.

– Так, – сказал Юлий, нервно отбрасывая волосы со лба.

 – Всё понятно, кроме одного: чего ты от меня, собственно, хочешь?

Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возник Крохалёв. Увидев их, он вытаращил глаза, потом быстро состроил извиняющуюся физиономию и попятился:

– Ах, простите! Не думал, не гадал… Вы, Мария Вячеславовна, моих, случайно, не видели? Я немного опоздал, расписание не посмотрел, где-то они то ли на восьмом, то ли на девятом должны сидеть….

– Тут ещё в другом крыле есть такая же комната, – ответила Маша, выпрямившись.

 – Через холл и тоже в самом конце…

– Да? – спросил Крохалёв с таким видом, будто раньше об этом не знал. – Ну, спасибо, пойду поищу. А у вас от этой комнаты ключа-то нет, что ли?

– Есть, – кивнула Маша. – А что?

– Так вы бы закрылись, – посоветовал Крохалёв, приветливо улыбаясь, и бесшумно удалился.

Маша вскочила. Теперь она глядела на Юлия во все глаза – испуганно, почти жалобно.

– Ты что? – удивился он. – Что случилось-то?

– Он… он, мне кажется, неправильно всё понял… – пробормотала Маша. Она снова опустилась на стул и сжала виски ладонями. – А если он Олегу расскажет?..

Юлий почувствовал, как в нём начинает закипать злость, и, самое интересное, – не на Крохалёва.

– Ну, и что будет? Сцену тебе устроит? Было бы из-за чего!

Маша вздохнула.