Три часа утра

Практически никто не догадывался сам, в чём тут дело, и, вдоволь натешившись, радушные хозяева раскрывали гостю секрет и получали большое дополнительное удовольствие от его ошарашенного вида.

Стасеньке не хотелось дурачить таким образом Юлия, но делать было нечего – традиции в компании соблюдались свято.

– Хорошо, – сказала она, – только со мной!

Гостю кратко объяснили правила игры, Алик с Натальей сели на кровать, Стасенька с Юлием – напротив, и Лепилов торжественно набросил на них покрывало. Алик сунул Стасеньке увесистую библиотечную книжку «Подразделения иностранных армий», она стукнула себя по голове, швырнула учебник Алику и, сбросив покрывало, ткнула пальцем в Наталью:

– Ты.

– Нет, не она! – радостно ответил Алик.

Лепилов подтвердил и снова набросил на них покрывало. Все обратили внимание, что Юлия, вопреки традициям, Стасенька тоже стукнула чисто символически. И во второй раз – тоже. До третьего не дошло: Юлий перевёл изучающий взгляд с Натальи на Алика и сразу же – на Стасеньку:

– Ты, что ли?

– Вы что, тоже так играли?.

. – удивилась она.

– Нет, – сказал Юлий.

– А как же ты догадался?

Он усмехнулся:

– Аналитическим путём.

После короткого совещания забавы № 3 и № 4 решено было отложить до лучших времён и приступить сразу к увеселению № 5 под кодовым названием «Памятник».

Это выглядело так.

Главный организатор – сегодня им вызвался быть Вайнберг – для начала выбрал в качестве скульптурного материала Наталью и Алика, а всех остальных выгнал за дверь, объявив им, что они – скульпторы, участники конкурса на лучший проект памятника Ромео и Джульетте.

Первым номером он пригласил Лепилова. Сэнди знал, что по ходу ему будет предложено занять место Ромео, а поскольку на Наталью он никаких видов не имел, позу для памятника выбрал самую скромную: его Ромео и Джульетта стояли, держась за руки, как на прогулке в детском саду.

– Все гениальное просто, – одобрил проект Вайнберг. – Вам нравится ваше творение, маэстро? В таком случае соблаговолите занять место Ромео!

Затем он вызвал Раймонду, которая решила запечатлеть последнюю сцену бессмертной трагедии.

Ловко подставив Лепилову подножку, она сообщила, что он уже отравлен, и ему, соответственно, нужно не стоять, а лежать, но Ромео на пол не плюхнулся, а вывернулся и выступил со встречным предложением «воздвигнуться» сразу на постаменте («лежбище»). Ваятельница милостиво дала согласие, и Лепилов повалился в картинной позе на сдвинутые кровати.