Три часа утра

Скажу, чтоб вовремя запели птицы,

Задую звёзды и зажгу зарю…

Стасенька слушала с горящими глазами.

«Спокойной ночи», – говорю я снова

И верую, что не настанет дня,

Когда тебе два этих тихих слова

Промолвит кто-нибудь поздней меня…

«Если не настанет, – с грустью подумала Стасенька, – то только потому, что Рожнов никогда никому не говорит «Спокойной ночи», мне в том числе… Как же всё-таки сказать про свадьбу? После этой песни ещё…»

Потом снова долго лежали в молчании, пытаясь заснуть. Не получалось.

– Юлий, – позвала она тихо. – Ты спишь?

– Нет.

– А о чём ты думаешь?

Он почему-то смутился.

– Тебе это будет неинтересно.

– Нет, скажи! О чём?

Он глубоко вздохнул.

– Ну, о том, что завтра – первое марта…

– И что? – удивилась Стасенька.

– В ночь на первое марта 1881 года народовольцы готовились к покушению на Александра II…

Если бы он в ответ на её вопрос повернулся и стукнул ей по лбу, Стасенька, конечно, тоже была бы удивлена, но гораздо меньше.

– Народовольцы? Там у них брат Ленина был, да?.

. – спросила она, чтобы показать знакомство с предметом.

– Да, но это уже потом. Сначала – Михайлов, Перовская, Гриневицкий. Желябова в эту ночь с ними не было, его накануне арестовали, Квятковского ещё в ноябре повесили…

– Подожди, – сказала Стасенька.

Он об этих народовольцах рассказывал, как о своих знакомых, а она совершенно ничего о них не помнила, кроме того, что Желябов и Перовская, кажется, любили друг друга. Чтобы блеснуть эрудицией, она спросила:

– Они любили друг друга, да?

– С кем, с Ивановой-то? – уточнил Юлий.

 – Наверно… Я вот до сих пор не могу понять, зачем он тогда высунулся, сказал, что это всё его – и газеты, и динамит… Его же могли совсем не тронуть, а девице так и так Сибирь светила…

– Кто высунулся – Желябов?

– При чём тут Желябов, ты же про Квятковского спросила…

– А кто это такой? – с милой непосредственностью поинтересовалась Стасенька.

Он рассказал ей о Квятковском – одном из руководителей организации, который был арестован из-за нелепой случайности и казнён через год в Петропавловской крепости.

О Михайлове, погибшем в Алексеевском равелине, – он был схвачен из-за фотографий приговорённых к каторге товарищей, которые требовалось переснять. О Котике, взорвавшем себя вместе с царём, и о Тигрыче, ставшем вдруг через несколько лет ярым монархистом. Об Окладском и Рысакове, которые решили, когда дошло до дела, спасти свои шкуры ценой предательства.