Пари на красавицу

Уже подумываю над тем, чтобы хорошенько цапнуть его за культяпку, оставив в компанию к первому второй слепок от зубов, но теперь и сама слышу приближающиеся шаги.

Скрип. Кто-то зашёл. И не один. Гогочущая компашка.

Трындец.

Если они меня тут застанут с Воронцовым, потом не отмоешься от позора.

Затаиваюсь мышкой и даже не возмущаюсь, что меня вжали в стенку. Хотя не могу не заметить, места в кабинке более чем предостаточно для двоих, но бог с ней, с лирикой.

Вместо этого какое-то время разглядываю пульсирующую венку на мужской шее, от которой взгляд непроизвольно поднимается выше, нашаривая его губы.

Красивые, пухлые. Чистенькие.

Я люблю свои грызть, поэтому они вечно у меня потресканные, а у Глеба идеально гладкие. Розовенькие. Как попка младенца. Что же такого особенного находят в его поцелуях девки, что потом тупеют со сверхзвуковой скоростью?

В голове проскакивает шальная мыслишка: “может проверить”?

Ну а чё, типа один раз – не водолаз.

Идея держится наносекунды.

Чур меня, чур, чур, чур!

Тьфу-тьфу-тьфу трижды через плечо. Прости, хоспади, за думы дурные. Я бы ещё перекрестилась, но неудобно. Меня так прижали, что и нос не почесать.

– Давай, – шевелятся эти самые губы и до меня доходит, что я по-прежнему продолжаю на них пялиться. Но что хуже, Воронцов это прекрасно видит.

– Что давай? – стыдливо сглатываю. Разговариваем шёпотом, пока у писсуаров продолжают ржать кони, выгуливая своих жеребят.

– Поцелуй.

– Лучше плюну тебе в рот.

Встречаемся взглядом и в горле образуется ком. Его глаза потемнели, затянувшись бархатистой мглой. Чертовски магнетической и против воли засасывающей. Чувствую, как у меня от этого внутри начинает покалывать, скручивая в спазме. Аккурат внизу живота…

Твою мать. Только этого не хватало.

– А потом поцелуешь?

– Вот прицепился! Не хочу я тебя целовать!

– Хочешь.

Хватит на меня так смотреть.

– Свои больные фантазии оставь при себе. Я лучше знаю, чего хочу.

– Да? А чего сердечко тогда так забилось?

– Будем обсуждать моё сердечко или то, что у кого-то только что встал?

А я это та-а-ак хорошо чувствую…

– Ну, разумеется, встал, – даже бровью не повёл. Непрошибаемый пофигизм. Зато у меня зашкаливающая неловкость. – Это чистая физиология. Ты ж не страшилище, чтоб не было никакой реакции.