Лучшее, что было со мной

Да кто он такой. И чем он тебя привлек, на что ты повелась? На должность его? Так он всего лишь начальник управления. И если хочешь знать, я добьюсь намного большего.

– Чего добьешься? – бормотала Кира. – При чем тут это вообще? Какая мне разница, какая у него должность? Ты что, думаешь мне деньги его нужны? Я что, по-твоему, не человек, я просто так влюбиться не могу?

– Он бабник. Он развратный. Он хам. – продолжал Денис.

– Да ты просто его ненавидишь, поэтому так говоришь!

– Ты думаешь, я не слышал, как он орет на тебя? Или может ты думаешь, только на одну тебя? Да если хочешь знать, в твоем кабинете уже другая сидит, такая же дурочка как ты.

Юбки каждый день короче и короче, а ресницы длиннее и длиннее. А он ржет над ней.

Кира смахнула слезу и сначала хотела уйти, но потом вдруг ей снова стало жалко Дениса.

«Я же обещала себе его больше не жалеть, но он… Он такой несчастный, похоже я и правда сделала ему больно. Вон, ревнует, переживает».

– Тебе Тая сказала, да? Как она могла, подруга называется.

– Ничего мне не говорила твоя Тая, не надо на нее тянуть, она в отличие от тебя головой думать умеет.

– Тогда как ты узнал? Никто больше не знал.

– Знаешь почему я не пошел в кино вчера? У меня деньги кончились, за квартиру заплатил, а остальное охраннику отдал.

– Почему охраннику?

– Потому что его премии лишили. Из-за тебя. А у него двое детей.

– Почему премии лишили? – хлопала глазами Кира.

– Потому что. Скажи спасибо, что он ничего не сказал ни про тебя, ни про меня и видеозаписи с камер затер.

Этот твой Кирилл знаешь какой скандал устроил, когда выяснял, кто его блокнот спер. Подозреваю, у него там телефоны тех, с кем он махинации прокручивает.

Кира молчала. Она в шоке переваривала информацию, и не знала, что ответить.

Наконец она произнесла:

– Я верну его. Сама, лично в руки. Приду и отдам.

– Ты совсем глупая, да? Ты ж его подставишь во второй раз, охранника. Что будет, когда выяснят, что он разрешает входить людям без пропуска?

Кира молча плакала.

Денис смотрел на нее, сердце сжималось. Женские слезы – это жестокое оружие, его следовало бы запретить, обязательно запретить.

– Ты опять плачешь из-за своего любимого? – сказал он. – Между прочим, после работы с блондинкой уезжает, вторую неделю, из отдела инвестиций. Новенькая. И кстати, – он отвернулся в сторону, – ноги у нее длиннее, и на пару размеров худее, чем ты.

Он сам не мог понять, почему не может остановиться.