Логика сумасшедшего

И я держал её в руках, когда переодевался, чтобы сразу переложить в бумажник, а как собрался перекладывать, уже, должно быть, опустил в этот карман. Растяпа! – Так что у вас стряслось, простите?

– Ну, у вас сызнова денежки завелись, – вздохнул сосед, – так вас теперь и калачом в мои спасители не заманишь…

– А вы никак купить меня хотели? – склонился над ним шутливо Лев Ильич.

– Вот именно, мой друг.

– Так в чём же дело? Не тушуйтесь! – подстегнул его уже немного заинтригованный Лев Ильич.

– Хотел об одолжении попросить… У вас в правоохранительных органах наверняка немалые связи остались, раз уж вы столько писали о них в своей жизни.

– Остался ещё кое-кто, – признался Лев Ильич. – Хотя кадры в последние годы перетрясли основательно, – сказал он удручённо. – Да ведь и вы, дружище, не без связей.

– Свои я не хотел бы подключать – они на генеральских уровнях, как всякому нетрудно догадаться.

– Ты ж понимаешь! – язвительно воскликнул Лев Ильич. – Хотя, конечно, для живого дела уже давно негожие субъекты.

А вам в какой сфере желательно – дорожной полиции, следствии или среди может участковых?

– С участковым нашим, Гитином Алиевым…

– О-о, даже имя знаете?! А я, сколько живу в этом районе, ни одного из них даже издалека не видел!

– Аварец, из Дагестана… Хороший парень этот майор, толковый. У нас гаражи смежные, оттого и знакомство вожу. С ним-то я и сам бы всё решил, да только тут и он, как мои отъевшие пузо «енаралы», не поможет.

– Да что случилось-то? Вы, кажется, обмолвились – пропало что-то? Или кто-то – я ослышался?

– Люди все, бог миловал, на месте, – истово перекрестился Митрофан Иванович.

 – А вот одной небольшой коробочки на положенном ей месте уже второй день как нет – в точности, как не было только что вашей банковской карты. Но карта-то, бог миловал, нашлась, а моя коробочка – точно канула в воду.

– Не с царскими золотыми червонцами ли? – сделал шутливо ударение на «ли» Лев Ильич.

– Будь бы они, я бы хранил их в банковской ячейке, – ничуть не смутившись, ответил на подколку Митрофан Иванович.

– Резонно… Но что же в ней было такое-разэтакое, что вы предпочитали держать его дома, хотя при этом, как я понимаю, очень дорожили, раз уж настолько огорчены пропажей?

– Весьма, признаться, огорчён, весьма, – печально подтвердил сосед. – А вот о том, что именно находилось в той заветной коробочке, пока предпочёл бы умолчать – надеюсь, вы, Лев Ильич, на меня за сие не обидитесь.