Время счастья

Наверное, уже тогда в ней поселилось какое-то неосознанное чувство справедливости. Ещё неокрепшее, но по-детски верное. Она и сама не знала, что с ним делать, но решила, что когда вырастет и выйдет замуж, у неё обязательно будет большая семья и много детей…

Но её Южный Бог, которому родители не уделяли достаточного внимания и не часто посещали мечеть, видимо, тоже заподозрил что-то не слишком справедливое в их дружной семье. И решил по-своему вмешаться… Он же – Бог, он же – Случай.

Смерть родителей была внезапной и очень нелепой – дорожно-транспортное происшествие с характеристиками кем-то подстроенного несчастного случая…

Рана в душе, в том её месте, откуда вырвали родительское тепло, была огромной и казалась неисцелимой.

Из неё дули холодные ветры и слышались резкие звуки, из неё хлестали слёзы и летели чёрные птицы… Потом они уже никогда не улетали слишком далеко, потому что всегда возвращались…

Её, совсем маленькой, разыскал и забрал родной дед, живший в далёком кишлаке.

Спросить у деда лишний раз – стеснялась, а сам он ей почти ничего интересного об отце с матерью не рассказывал: дед был молчалив и угрюм. Жил тяжело, с трудом зарабатывая на еду и одежду, довольно часто и мучительно болел.

Вот и получалось так, что Девочка жила при нём какой-то своей отдельной жизнью. Школы в кишлаке давно уже не было, да и девочек там неохотно обучали. Но она, всё-таки успела отучиться до 6-го класса. Хорошо знала родной язык и почти так же хорошо русский.

Математику и физику она тоже любила. Теперь почти всё её время занимала работа по дому и в огороде, где она старалась помогать деду. Но тяжкий грунтовый труд вселял в девочку лишь равнодушное утомление, и не поселил в ней какой-то личной привязанности к земле.

Соседи по кишлаку не слишком сочувствовали ей, и мало чем помогали деду. Говорили, что раньше он был большим коммунистическим начальником в их районе, а при новой власти всё потерял.

Девочка не понимала, что такое «большой коммунистический начальник», но поняла, что удачно выйти замуж в их кишлаке уже не удастся.

Временами ей казалось странным, что зачем-то приходится быть почти всё время с дедом, который не любит её, который, наверное, никого не любит, у которого в пустом жилистом теле рядом с вечно пустым желудком прячется совсем пустая душа. Поэтому она ощущала всеми своими детскими ребрышками, тесно обхватывавшими маленькое сердце, какую-то печальную беззащитность.