Время счастья

Захотелось ей самой вечерком кашки поесть на молоке, да кошечек подкормить… Ну, конечно, все подгорело!

Почему-то вместо охранника за новой порцией закусок примчался сам Айболит. С каким-то перекошенным лицом. Вера Павловна его таким ещё не видела:

– Что с тобой, Айдарчик? – сразу спросила она. Видно было, что Айдар хочет ответить, и во рту его какая-то невнятная фраза шевелится и уже щекочет язык, но никак не получается у этой фразы выйти на волю. Наконец, он решился:

– С ума сошёл!.. Михалыч с ума сошёл! Павловна, ты понимаешь?! – и тут Айболит словно обжёгся об особый, тёпло-карий взгляд её глаз, как только что обожглось убежавшее из кастрюли молоко о горячую поверхность плиты.

Она смотрела на него тем самым взглядом, который выписывают иконописцы на иконах с богоматерью, по-матерински всепонимающим и всепрощающим. Айдара она знала. Айдару она почему-то всегда верила.

Он довольно сбивчиво, но понятно рассказал ей о только что услышанном от Михалыча. И тут тётя Вера словно проснулась. – Ну, конечно!.

. Какой, к чёрту, дедушка с внучкой, в какие гости, в баню на ночь глядя!.. Ой, дура я старая! Как же сразу не поняла-то!? К нему же и раньше, говорят, девочек маленьких привозили!.. Ай, да, беда бедовая… В другое время за такие дела…

…Время, время! Да! И тут Веру Павловну на старости лет пронзила нетривиальная мысль: у нас же нет другого времени, кроме нашего. Мы – все те, у кого совпали по времени наши единственные в этом мире жизни…

– Айдарчик, ты иди. Вон там, на столе возьми закуски и иди, милый… Михалыч тебя ждёт.

И смотри, чтобы во рту у тебя никаких таких слов об этом больше не появлялось!.. Не любит он это! Ты меня понял?..

Айдар, посмотрел на Веру Павловну как на икону, которая всегда поможет пережить трудные дни в жизни, и подчинился даже не её словам, а взгляду, который встречал только на иконах в церкви. Крещёный татарин, всё-таки…

Но Айдар не был так прост, как хотел казаться. Его печаль и отягощение сегодняшним днём были связаны не столько с генералом, сколько с тем, что он задумал.

Недавно он потерял всю свою семью: любимую жену Настю и двух сыновей-школьников Ильдара и Даниёра. Они стали одними из ста тридцати погибших заложников «Норд-Оста».

А Вера Павловна присела на краешек стула, как она теперь садилась – всегда на краешек. Быть может, потому что подсознательно ощущала себя почти всё время «на краю». На каком краю? На краю жизни, на краю бескрайней равнины времени… И стала думать.

Она всё поняла.