Время счастья

У Светы осталось огромное желание отвести хоть душу:

– Ты дурак?

Угрюмое сопение шефа-любовника-сутенёра на том конце провода моментально отбило желание шутить: «А то не знал, на что посылал, шут гороховый!»

– Приставал, конечно! Но самую малость! Я его ловко отшила!

– Молодец, девочка, – выдохнула трубка облегчённо. – Через час будь готова. Пора ехать документы оформлять.

Усмешка тронула губы: «Его определённо следовало обожать, пока окончательно не выстарился!» Светка принялась натягивать кружевное бельё.

Слабость к качеству каждой вещи выдавала в ней стремление к достойной жизни вообще. Кстати, неизменные застёжки спереди тоже ни разу её не подводили. Решив убедиться, что появившееся солнце и резкое потепление за окном не отменило необходимости надёжно упаковывать своё тело, отправилась к термометру за стеклом. Нет! Что ты! Мороз только крепчал. «В такую погоду хороший хозяин… Стоп! А вон и баба Люба тащится…

19

К мусорным бакам, в интересного покроя шубе с разноцветными вставками, в вязаном «петухе» и стоптанных мужских полуботинках барской походкой подруливала местная бомжиха.

О бабе Любе можно было сочинять легенды, песни и фильмы. Жила в подвале дома напротив. Все соседи у неё были по традиции мерзавцами, ворами и тайными отравителями. Баба Люба, конечно, человек принципиальный, и если что-то ей не нравилось в мироздании, она объясняла это выражениями, достойными словаря русского специального языка, да и то лучше в обратном переводе с английского.

Причём тексты были всегда нетривиальные и, поэтому, запоминались… А не нравилось ей почти всё.

Свету она знала и не одобряла в ней то, что та живет на седьмом этаже и выбрасывает слишком мало бытового мусора.

Света припала лбом к холодному стеклу: с невозмутимостью, достойной разве что коронованных особ, баба Люба успела тщательно обследовать содержимое мусорных баков. Черезчур низко наклонившись над одним из них, ушла с головой в его космическую бездну. «Вот балда! А как обратно?» Захватив косметичку и плед, Светлана расположилась на табурете у окна, ловко манипулируя у лица кисточками, щипчиками и щёточками.

А внизу в ящике не менее шустро действовала баба Люба. Время поджимало одну, а мороз заставлял шевелиться другую. Но целеустремлённости им обеим было не занимать.

Изредка Света кидала взгляд посмотреть, как там дела. «У-у-у, работяга!» – ирония слегка тонировала горький привкус, оставшийся после вчерашнего «праздника».