И взошла звезда полынь

– А батюшка ваш, Пётр Алексеевич что говорит?

– Папа меня понял, как мне показалось.

Профессор с некоторым недоверием искоса взглянул на Радиковского, а тот продолжал:

– Я решил, Владимир Сергеевич. Решил твёрдо. Кланяйтесь от меня Александре Аркадьевне и Татьяне Владимировне.

– Что ж, воля ваша. Я хорошо знаю вашего батюшку. Ценю его как учёного, глубоко уважаю как человека. Не сомневаюсь, что он воспитал достойного сына. И, если сын профессора Радиковского решил поступить так, а не иначе, стало быть, поступаете вы по совести.

А это, в конечном счёте, важнее всего. Храни вас Господь. А поклон ваш Танюше я передам, – он сделал упор именно на дочь. – Впрочем, кажется, вы сами сумеете это сделать.

Из передней доносились голоса. На пороге кабинета показались Александра Аркадьевна и Татьяна. Ещё не замечая гостя, Татьяна продолжала возбуждённо говорить, пока не увидела всё так же стоявшего спиной к окну Радиковсого:

– Виктор Петрович? Здравствуйте…

– Да, – вмешался Одинцов, – вот уезжает Виктор Петрович.

Проститься пришёл. Когда вы? И куда?

– Завтра. Определили в Конный полк барона Врангеля, – ответил Радиковский и засобирался.

– Никуда я вас сейчас не отпущу, – подошла Александра Аркадьевна. – Когда ещё мы свидимся? Сейчас будем чай пить. Дуняша, ставьте самовар!

Пока Дуняша собирала на стол, пока закипал самовар, пока профессор, Александра Аркадьевна и Радиковский говорили, вспоминали прошлое, Татьяна незаметно ускользнула к себе. Впрочем, скоро и вернулась. Милый разговор продолжился и за чаем.

Наконец, Радиковский решительно поднялся:

– Мне пора. Я бесконечно был счастлив провести с вами вечер, но мне пора.

– Всего вам доброго, Виктор Петрович, храни вас Господь – профессор пожал Радиковскому руку и перекрестил его.

Следом подошла Александра Аркадьевна.

– Наклонитесь-ка ко мне, Витенька, – ласково сказала она. – Давайте я сделаю то, что сделала бы ваша матушка, покойница Ольга Аверьяновна.

Радиковский склонился. Александра Аркадьевна поцеловала его в лоб и тоже перекрестила.

Татьяна же проводила Виктора до передней.

– Прощайте. Я буду молиться за вас, – только и прошептала она и торопливо вложила что-то в руку. Радиковский зажал это в кулаке.

На лестнице, разжав кулак, он увидел на ладони ладанку на кожаном шнурке. И тут же надел её на шею.

IV

Осень 1914 года выдалась в Петрограде холодной. На Покров мороз был уже ниже пяти градусов – и совершенно без снега. Было тревожно и неуютно.