И взошла звезда полынь

Позже – не пройдёт и 15 лет! – французский маршал в воспоминаниях о Вердене ни словом не обмолвится о русских героях Нарочи. А ещё годы спустя историки, снабжённые обильными знаниями и сведениями, станут с позиций своего времени рассуждать о той весне. Они будут восторгаться действительно блестящим луцким прорывом генерала Брусилова и в то же время раздавать оплеухи другим командующим фронтами, в том числе и генералу Андрееву. Припомнят неудачную попытку нанести на Западном фронте главный удар в самое укреплённое место вражеских расположений, поставят в укор то, что Ставка принимала многие решения под давлением союзников.

Возможно, Андреев и впрямь не видел того, что должен видеть стратег его уровня, но генерал увидел другое, увидел уже после неудачной Нарочской операции. Генерал увидел, что армия разваливается, он понял, что в этих условиях задача командования – свести неминуемую гибель к меньшему по возможности позору. Он с тревогой ждал времени демобилизации, предвидя, что дикого, разнуздавшегося солдата ничто не остановит.

Это было за год до необратимых событий. И это были те же самые солдаты, о которых много думал Радиковский. Это в них, в этих солдатах уживались безудержная отвага, презрение к смерти с веками живущим в душах болотниковском, разинском стремлении к волюшке.

XIV

Наступление нового, 1917, года решили в полку отпраздновать, и все святочные дни прошли в весёлом оживлении. До этого праздничную Рождественскую службу полковой священник отец Андрей отслужил особенно вдохновенно.

В маленькой походной церкви было тесно и слегка душно, но священник возносил слова:

– Итак Сам Господь даст вам знамение: се Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему…».

И Радиковский чувствовал невероятный прилив сил. Но тут же поминутно ловил себя на том, что отвлекается, что чувствует исходящий откуда-то сбоку поток энергии – иной, не церковной.

Он перевёл взгляд от иконостаса в сторону – и увидел несколько впереди и наискосок от себя сестру милосердия Наталью Узерцову. Она истово осеняла себя крестным знамением, клала поклоны, но при этом – чувствовал Радиковский – и она была напряжена, и её мысли сбивались, уходили от возвышенного в иную сторону.

Под взглядом Радиковского Наталья полуобернулась и, слабо улыбнувшись, слегка поклонилась Радиковскому. Поручик ответил полупоклоном.