Стою в Харбине, но мечтаю о море Санья

Я переменилась в лице и попыталась, сначала спокойно, объяснить Мише права и обязанности туристов, выезжающих за границу, но Миша был глух к доводам рассудка. Понадобилось много криков, угроз, потрясания программой и другими документами, пока, наконец, Миша не согласился, что ужин для туристов уже проплачен. В своё оправдание Миша сказал, что спутал нашу группу, с другой группой, которая заранее, ещё во Владивостоке, отказалась от ужина. Оправдания были слабенькие и никто в них не поверил. Только разобрались с ужином, возникла другая проблема.

Миша отказался селить группу в штабной номер, мотивируя это тем, что до поезда осталось два часа. Трагикомедия под названием «Мы не позволим нарушать свои права» плавно перетекла во второе действие. Доведённая до предела наглостью китайской турфирмы, и, в частности, Миши, я несколько минут лишь беззвучно открывала рот как вытащенная на лёд рыба и лишь успокоившись, открыла папку с документами, достала программу пребывания и стала доказывать, что туристы имеют права не только на бесплатный ужин, который, конечно, не был бесплатным, но и на то, чтобы хоть на час почувствовать себя человеком. То есть умыться, и отдохнуть с дороги, в номере гостиницы. Справедливость победила. Правда, пока шли переговоры, чуть не перешедшие в боевые действия, время ушло, и в гостиницу идти было уже поздно. Перед туристами извинились и выдали компенсацию в юанях. Это было не совсем то, о чем мечтали сейчас, грязные и уставшие, люди, но делать было нечего, и мы смирились. Передохнув минут пятнадцать в холле гостиницы «Кунь Лунь», где нас так и не поселили, туристы, под предводительством Миши, потопали на железнодорожный вокзал, где их ждал поезд, следующий рейсом «Харбин-Пекин». В холле гостиницы стояла огромная ёлка, вокруг неё сновали дети, которые приехали в заснеженный Харбин из жаркой Саньи. Они проделали тот путь, который только предстояло сделать мне и моей команде. Дети были одеты в большие, не по росту, куртки. Вероятно, там, откуда они приехали, никогда не видели снега и мороза. Судя по всему, куртками, с детьми, кто-то поделился. Дали на прокат. Дети бегали вокруг ёлки и захлёбывались от восторга, предвкушая зимние забавы и удовольствия. Я грустно смотрела на детей и вспоминала слова незабвенного Остапа Мария Ибрагима Бендера: «Киса, мы лишние на этом празднике жизни». На протяжении последующих двух недель, я повторю эти слова вслух и про себя, неисчислимое количество раз.

День второй

28 ДЕКАБРЯ.