Дура среднего возраста

При словах о сыне у Любаши внутри всё похолодело, однако это же и заставило её странным образом собраться с мыслями и рассвирепеть. Недаром говорят, что мамаша, если её детенышу что-то угрожает, теряет человеческий облик и готова загрызть всякого. Грызть дядьку Любаша не стала, а показала ему кукиш. Еще и покрутила им туда-сюда для пущей убедительности. Кукиш с ярко-красными длинными ногтями смотрелся вполне себе неплохо.

– Накося выкуси, – сообщила она дядьке, – всё имущество на Алика записано, даже это вот говно.

 – Она изо всех сил пнула автомобиль, изображая, что никакой особой ценности он для неё не представляет. – Я к этому барахлу не имею никакого отношения.

– Ну, вы же теперь наследница, – дядька продолжал оставаться вежливым, несмотря на Любашин кукиш и всё её некрасивое, можно сказать, хамское поведение.

– Ха! – тут уже Любаше стало весело. – Чья?

– Супруга вашего, Альберта Александровича Тарасова! – Как несмышленышу, пояснил Любаше вежливый дядька.

– Да ну?! – Любаша сделала круглые глаза. – Мой супруг Альберт Александрович Тарасов без вести пропал на территории Финляндии. Может в болоте утонул, а может в Гамбурге прохлаждается. У меня даже бумага есть соответствующая, и посольство наше должным образом финскими полицейскими уведомлено. Или у вас есть свидетельство о его смерти? Нету? Тогда не смею вас больше задерживать. – Любаша развернулась и гордо последовала к выходу. Тут ей в голову пришла страшная мысль, она остановилась, строго посмотрела на дядьку и добавила:

– И не вздумайте мне подсовывать трупы для опознания! Альберт Александрович Тарасов по данным Финской и Российской пограничных служб на территорию России не въезжал.

На лице вежливого дяденьки Любаша к большому своему удовольствию заметила легкое смятение. Открывать машину с ключами от ячейки, а также пользоваться лифтом, чтобы вернуться в квартиру, она не решилась. Любаша вышла из паркинга на улицу и побрела по обледенелому тротуару, куда глаза глядят.

Во всяком случае именно так это выглядело со стороны, но так как Любаше Тарасовой пришлось срочно поумнеть и повзрослеть, глаза её глядели не куда попало, а в совершенно определенном направлении. В направлении дома, где проживала её школьная подруга. Проживала не одна, а совместно с супругом, работником органов. И не каких-нибудь там обычных, ментовских, а самых главных органов в стране.

С тех пор прошло немало времени.