Любовь по расчёту

Конь под великим царём заржал каким-то странным хихикающим звуком. К лошадиному хихиканью присоединились и стражи Ши-цза.

– Батенька, голубчик! Что ж у вас в голове-то такое? – Ильич всплеснул руками. – Вспомните, а как же «Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и золото одетые леса»?

Великий поэт пожал плечами.

– Что ж это происходит-то? – великий вождь тревожно оглядел собравшихся.

– Идолы вы все, вот что с вами происходит, – пояснил один из стражей Ши-цза.

– Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее.

– Вы все никакого отношения к вашим прототипам не имеете, ну, кроме имени и внешности, а головы ваши чугунные, пардон, Ваше величество, бронзовые набиты разными мыслеформами окружающей вас жизни. Вот взять, к примеру, поэта.

Великий поэт встрепенулся и поднялся со ступенек.

– Поведайте нам, Александр Сергеевич, о чем думают посетители сквера, в котором вы установлены?

– О разном думают, – с достоинством поведал великий поэт.

– Это понятно, а какие стихи у них там, в головах вертятся? У детей, у молодежи, иностранных туристов, у пенсионеров?

– Ну, – поэт задумался, – дети – самое простое! У них в голове что-то типа «А кто такие фиксики? Большой, большой секрет!»

– А кто это фиксики? – в вопросе великого царя сквозило глубочайшее удивление.

Великий поэт недоуменно пожал плечами.

– Ясно же сказано «Большой, большой секрет!», не перебивайте, – великий вождь махнул рукой, – продолжайте, голубчик.

– С молодежью тоже ничего сложного, там в башке сплошное «Умца, умца, умца, умца, тыдых, тыдых, тыдых»…, – послушно продолжил поэт свой рассказ..

– Хватит, хватит, не могу больше, – перебил поэта страж Ши-цза, зажав уши лапами.

– Какие мы нежные, – язвительно заметил великий вождь.

– Неужели есть что-то хуже? – поинтересовался великий царь.

– Ага, – поэт тяжело вздохнул, – люди среднего возраста.

– А что с ними?

– С ними в лучшем случае – «А белый лебедь на пруду качает павшую звезду», а то ведь и вовсе – «Боже, какой мужчина! Хочу от него сына!»

На этот раз ржание царского коня поддержали все присутствующие.

– Да, батенька, нелегко вам приходится, – посочувствовал поэту вождь мирового пролетариата.

– Да вы и сами, Владимир Ильич, от поэта недалеко ушли.

– Это еще почему?

– Да вы как-то совершенно забыли, что коммунист. Новую власть приветствуете, попов одобряете.