Переломный момент

Валера не понимал, как в нынешней ситуации в России можно быть вне политики, но над Лёхиными анекдотами ржал, даже над самыми бородатыми. Сами понимаете, алкоголь такой вот бессмысленной ржачке весьма способствует.

– Понимаешь, в этой стране надо уметь жить, приспосабливаться, – поучал Лёха. – Ни за что никуда не уеду. Недвижка у меня там есть, вид на жительство тоже, если вдруг надо или захочу, поеду, но ненадолго. Деньги-то все тут! Там разве что-то заработаешь? Там и бизнеса-то такого нет. Они на тебя глаза таращат, не понимают, что такое таможенный брокер.

У меня, кстати, невиданное дело: и пансионат мой раскрутился, народ в спа повалил, полная загрузка! Лохам-то границу закрыли с той стороны. В конце концов, если вдруг что, паспорт ваш казахский выправлю. Не знаешь скока стоит?

– У нас двойное гражданство запрещено, – наставительно сообщил Валера с чувством собственного превосходства.

– Ишь ты! Тогда возьми меня в партнёры. – Закинул удочку Лёха и посмотрел на Валеру абсолютно трезвыми глазами.

– Щас! А лицо у тебя не треснет? – Валера хоть и набухался уже, но держал ухо востро, с Лёхой иначе нельзя.

– У меня ничего никогда не треснет! Но ты, Валерка, везучий сукин кот.

– Можно подумать, ты неудачник.

– Я-то? Я самый неудачник, особенно с бабами. Ты вот даже не знаешь, как тебе повезло, что твоя от тебя слиняла.

– Почему же? Прекрасно знаю. Повезло! – Уж в чём, в чём, а в этом Валера спорить с Лёхой не собирался, он уже и сам сто раз поблагодарил Боженьку за то, что тот так всё ловко устроил.

– Я и говорю, везучий ты чёрт. От баб самый вред. Всё им не так: то купи, это купи, туда вези, сюда вези. Я одну в Финку на дачу посадил, ей зимнюю сказку подавай, вторая в Дубаях вышивает, там общество и море, ей купаться надо. Сам вот в Швейцарию поеду, на лыжах покатаюсь. Без баб! – Лёха заржал. – Как тот мужик, который жене сказал, что к любовнице, любовнице, что к жене, а сам в библиотеку работать. Ты ведь жениться снова не собираешься?

– Упаси Боже, – Валера перекрестился.

– Правильно, молодец. Бабы на два типа делятся. Одни красивые, сволочи, аж дух захватывает. Эти рожать ни в какую не хотят. Зачем фигуру портить? А зачем ты мне сдалась тогда, спрашивается, когда кругом полно одноразовых с фигурами. Другие хитрее. Они нас, заразы, через детей цепляют, через них руки выкручивают. А детей у человека должно быть много. Иначе, зачем всё? Вот у тебя сколько детей?

– Один.

– Мало.