Крах иллюзий

Что происходит с Алексеем? Два года они жили душа в душу, а тут в него словно бес вселился! Не пускает на работу. Ревнует на ровном месте. Она не давала ему повод сомневаться в ней. На работу выйти она теперь не сможет. С таким фингалом она всех читателей перепугает! Комок подступил к горлу, но она тут же взяла себя в руки, чтобы не расплакаться. Слезами ничего не изменить. Вот была бы жива мама, она бы ей посоветовала, что делать. Может Любе позвонить? Но она обижена на нее из-за Алексея. Виктория тяжело вздохнула и, шаркая ногами, побрела на кухню.

Она заварила кофе и, сидя у окна, наслаждалась его терпким ароматом. С каждым глотком горячего дымящегося напитка в нее входила жизненная энергия, она это ощущала буквально физически. Она смотрела в окно на буйно расцветший сад, на теплое оранжевое солнышко, на птиц, которые весело щебетали и суетились. Виктория улыбнулась, на душе стало легко. Глядя на красоту природы, на мгновение она забыла обо всем, что с ней произошло. Но эйфория быстро улетучилась, и она нахмурилась. Поставив чашку с кофе на стол, она стала ходить из угла в угол. Потом взяла телефон и набрала номер.

– Алло, – послышался заспанный голос сестры.

– Люба, ты можешь приехать? Ты мне очень нужна, – последние слова Виктория произнесла сдавленным голосом.

– Что случилось? – По голосу Любы было слышно, что сон улетучился и она обеспокоена таким тоном сестры.

– Приезжай, я тебе все расскажу при встрече.

– Хорошо. Считай, что уже еду, – на том конце послышалась короткие гудки.

Люба приехала через сорок минут. Взглянув на Викторию, она обомлела:

– Кто тебя так? – Она подошла к сестре и внимательно рассматривала ее лицо. – Тебе к врачу надо.

– Я никуда не поеду.

Люба обняла Викторию и та разрыдалась. Она плакала во весь голос, всхлипывала, как ребенок, слезы текли, не переставая, словно ждали, когда их выпустят наружу, казалось, что они никогда не закончатся, будто дамбу прорвало. Люба гладила сестру по голове и тихо говорила успокаивающие слова, как когда-то мама в детстве, когда Виктория расшибла себе коленки.

Успокоившись, она налила себе и сестре кофе и начала рассказывать. Она говорила долго, вплоть до мелочей, как жила в деревне, как приехали в город, как изменился муж. Ей надо было выговориться близкому, родному человеку, который ее поймет и примет такой, какая она есть.

Люба сидела и молча слушала, не перебивая сестру. Она понимала, что ей нужно высказаться, выпустить свою боль.