Гончая. Корабль-призрак

– Увались немного, – нервно велела Джо рулевому – на мостике столпились уже все, кто не спал. – И вообще, давайте-ка все на брасы. А то я не мужчина, мне можно.

«Гончая» послушно дрогнула, по-новому подставляя паруса ветру, и заметно прибавила скорости.

Драуг последовал ее примеру. Последние мысли на тему того, что это обычный тюлень, испарились.

– Джо, позволь, – мягко попросил Рамсес, одновременно жестом выгоняя рулевого из-за штурвала.

Несколько коротких команд, снова перенастроенные паруса – и корабль полетел птицей.

Бесполезно.

– Может, движки[8 - По современным законам все парусные суда, в том числе и исторические, должны быть оснащены двигателями.] врубим? – задумчиво предложил старпом, кивнул сам себе и объявил по громкой связи: – Механику подняться на мостик.

– Да тут я, – сообщил механик, и в самом деле обнаружившийся здесь же, в плотно сбившейся кучке матросов.

– Заводите движок. – Рамсес оставался каменно спокойным, но он был такой один.

А когда тюлень послушно увеличил скорость до шестнадцати узлов, занервничал и Рамсес. Судя по всему, до встречи оставалось около трех часов. Не скажу, что это были лучшие три часа в моей жизни. Места и занятия я себе не находил, разве что пришлось разнимать одну драку. Кто-то из девчонок плакал. Джо сидела на палубе, машинально вязала «кровавые» узлы, отматывая шкимушгар прямо от бухты и смотря куда-то вдаль. Кажется, одновременно она разговаривала с кем-то невидимым. Рамсес молча стоял за штурвалом, по-прежнему спокойный, только на смуглом лице проступил коричневый румянец.

Тоскливый, холодный ужас повис над палубой «Гончей». Ожидание изматывало физически, неизвестность подошла слишком близко и оказалась совсем не такой привлекательной, какой кажется из теплой устроенности.

Около семи вечера, значительно раньше, чем обычно, появился капитан. И прежде всего скомандовал строиться.

– Что здесь происходит, господа? – холодно поинтересовался он.

 – Прошу доложить четко и по делу, без слез и вариаций на тему «хочу к маме».

Как всегда, он оказался прав. Облегчение, нахлынувшее при его появлении, было сродни именно облегчению при появлении мамы – ну как же, при ней ни одно чудовище из-под кровати не вылезет.

Выслушав мой сбивчивый доклад, он вздохнул, еще больше каменея лицом:

– Рудольф, я, кажется, велел без соплей. И в будущем я не желаю видеть, как моя команда убегает на всех парусах.