Берег

В конце концов она решила поймать тот настрой, когда по пустым улицам приходишь в выходное утро в кабинет, заваленный бумагами, включаешь системный блок и медленно в тишине готовишь себе кофе в небольшом уголке архива, в который с трудом втиснули чайник и маленький буфет, впитывая в себя ценные моменты, пока телефонная трубка ещё не разразилась вопросами: «Ну что там по делу? Где задержание, где жулик, вы там работаете вообще?». Подумав об этом, Соня заставила себя вылезти из-под одеяла, прошла на кухню, и, чувствуя ледяной пол босыми ногами, бросила в чашку растворимые гранулы, затем добавила сахар и вспомнила оборвавшийся сон.

Она очень давно не думала об Анне и об их лете, об огненных закатах и белых ночах на краю земли в забытом крошечном посёлке. Эти мысли приносили лёгкую тоску, отголоски первой глубокой детской печали, поэтому Соня отогнала их подальше ровно в тот момент, когда раздался звонок и в трубке прозвучал искаженный расстоянием голос.

«Мы его нашли».

Дыхание ровно: «Где?»

«Прятался под балком в паре километров к западу от места преступления»

«На этот раз точно он?»

«Да, точно, точно, везём».

Утро моментально съежилось до пятнадцати минут, в которые предстояло собраться. Чашка отставлена в угол, джинсы надеты, сверху толстовка, на ноги кеды – возможно придётся работать до ночи, и Соня не хотела мокнуть в пиджаке из полиэстра. Беглый осмотр сумки: ключи, удостоверение, ежедневник, телефон: всё на месте. Стрелки часов завертелись в бешеном ритме, как это всегда бывает в первый день работы с реальным виновником.

Перед Соней бесконечной вереницей кадров проносились лица. Можно было вообразить, будто это лента кадров, слайд-шоу, которое она просматривала с помощью диапроектора: лицо, щелчок, перемотка, следующий.

Подозреваемый мужчина сидел на том же стуле, где до этого находился его неудачливый предшественник. Тот, кстати, тоже стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, ошеломленный от осознания того, что пройдя по краю, по очень тонкой грани, определяемой заголовком заполняемого протокола, скоро пойдёт домой.

Он уже представлял, как дома на него уставятся несколько пар нетерпеливых глаз, требующих рассказа, ну как, что, видел ли он убийцу, то есть он с самого начала говорил правду? Как удивительно.

В отличие от него убийца вёл себя спокойно. На Соню смотрело загорелое от постоянной рыбалки лицо, длинные седые волосы были зачесаны назад, на лице серебрилась двухдневная щетина.